"Материалы говорят с нами," – объяснил Кай. – "Со временем ты научишься понимать их язык."
Эва провела пальцем по странице старой книги – и почувствовала историю бумаги, чернил, даже рук, которые ее держали.
Первый закат.
Когда солнце начало садиться, Эва впервые увидела мир в ультрафиолетовом свете. Обычные предметы светились невидимыми прежде узорами. Воздух был наполнен микроскопическими частицами, которые она никогда раньше не замечала.
"Как... как вы пережили это?" – спросила она Кая. – "Как вы не сошли с ума?"
Он улыбнулся, и в его глазах отразились века опыта. – "Кто сказал, что мы не сошли?"
Глава 50: Готовность к бою.
Первое испытание силы.
Эва стояла в центре разрушенной библиотеки, медленно разжимая и сжимая кулаки. Каждое движение теперь ощущалось совершенно иначе – мышцы реагировали мгновенно, без привычной задержки, сухожилия напрягались с нечеловеческой силой. Она подняла руку перед лицом, изучая бледную кожу, сквозь которую просвечивали голубоватые прожилки вен. Ногти, когда-то обычные и ломкие, теперь напоминали острые когти – слегка искривленные, прочные как сталь, с перламутровым отливом.
"Я чувствую... каждую клетку своего тела," – прошептала она. Даже собственный голос звучал иначе – глубже, с новыми обертонами, с легкой хрипотцой, которая раньше была ей не свойственна. Голос существа, а не человека.
Наставления Кая.
Кай наблюдал за ней, прислонившись к разбитой книжной полке. Его рана на шее уже затянулась, оставив лишь тонкий розовый шрам, почти незаметный на фоне мраморной бледности кожи. – "Ты сильнее, чем думаешь," – сказал он, скрестив руки на груди. – "Сильнее, чем был я в первые дни после превращения. Твоя кровь... она особенная."
Эва сделала пробный шаг вперед и неожиданно оказалась у противоположной стены, даже не успев осознать движение. Она замерла, удивленная собственной скоростью, ладонями упершись в холодный камень. – "Это... невероятно. Я даже не почувствовала, как..."
"И опасно," – предупредил Кай, внезапно оказавшись рядом. Его движения были такими же стремительными, но более отточенными, контролируемыми. – "Ты еще не умеешь управлять своей силой полностью. Первые недели самые сложные – тело может предать в любой момент. Одно неверное движение – и ты можешь раздавить бокал, просто беря его в руки, или случайно сломать кому-то кость, пытаясь помочь подняться."
Отражение в зеркале.
Она повернулась к большому венецианскому зеркалу, висевшему на стене. Стекло, покрытое сетью трещин, отражало ее образ размыто, нечетко, будто отказываясь показывать истинную сущность. Но то, что она могла разглядеть, заставило сердце (уже не бьющееся в привычном ритме) сжаться: бледная, почти фарфоровая кожа; глаза, светящиеся золотистым светом с вертикальными зрачками, как у хищного зверя; губы, слегка приоткрытые, обнажающие острые клыки.
"Я больше не та, кем была," – констатировала Эва, проводя языком по новым клыкам. Вкус собственной слюны был другим – более металлическим, с оттенком чего-то древнего и дикого.
"Нет," – согласился Кай, появляясь за ее плечом в зеркале. Его отражение было таким же размытым. – "Но ты и не стала тем, кем должен был сделать тебя Малакай. Ты выбрала свой путь."
Обостренные чувства.
Эва закрыла глаза, сосредоточившись на новых ощущениях. Мир вокруг звучал громче, ярче, насыщеннее:
Где-то на третьем этаже капала вода – каждая капля звенела, как колокольчик;
В подвале скреблась мышь – она слышала биение ее маленького сердца;
За километр кто-то зажег сигарету – она чувствовала запах табака и горящей бумаги;
Кай дышал (по привычке, а не по необходимости) – и она могла сосчитать каждую молекулу кислорода, входящую в его легкие.
"Он все еще хочет меня," – сказала Эва, открывая глаза. – "Даже сейчас, даже после всего. Я чувствую это... здесь." Она прижала руку к груди, где когда-то билось человеческое сердце.
Подготовка к битве.
Кай кивнул, его лицо стало жестким, глаза вспыхнули алым. "Он хочет последний ключ. Твою кровь. Твою силу. Но теперь..." – Он сделал шаг вперед и положил холодные руки ей на плечи. – "Теперь ты не беззащитна. Ты научишься сражаться. Научишься убивать."
Эва посмотрела на свои руки – тонкие, изящные, но наполненные невероятной мощью. Она сжала кулаки так сильно, что когти впились в ладони, оставив на коже мелкие царапины, которые затянулись за считанные секунды. Боль была острой, но приятной – напоминанием о ее новой природе.