Падение титана.
Тело Малакая начало рассыпаться, как древний пергамент, брошенный в огонь. Его черные глаза, всегда такие уверенные, расширились в последнем удивлении, прежде чем превратиться в пепел, уносимый невидимым ветром. Его плащ осел на пол, пустой и безжизненный.
Но победа далась дорогой ценой – Кай лежал без движения у основания алтаря, его рана дымилась странным черным дымом, который клубился, образуя жутковатые фигуры в воздухе.
Выбор.
Эва упала на колени рядом с ним, ее руки дрожали, когда она осторожно прикоснулась к его лицу. Его кожа, всегда такая холодная, теперь казалась почти теплой – плохой знак для вампира.
"Нет... нет, нет, нет..." – шептала она, чувствуя, как что-то тяжелое и горячее поднимается у нее в горле. Это были слезы. Черные, густые вампирские слезы.
Кай открыл глаза с усилием, в них все еще теплился слабый свет, как последние угольки умирающего костра. – "Ты... сделала это..." – его голос был едва слышен, больше похож на шелест сухих листьев.
Она знала, что может спасти его. Всего несколько глотков ее особенной крови – и он выживет. Но цена... Цена будет ужасна. Она может изменить его так, как никто не сможет предсказать.
"Пей," – прошептал Кай, обнажая шею в последнем жесте доверия. Его клыки уже начали втягиваться – верный признак приближающейся окончательной смерти.
И мир сузился до этого момента, до этой капли крови на ее губах, до этого выбора, который определит не только их судьбу, но и судьбу многих других, кто еще не знает, что битва только начинается.
Глава 53: Участие Эвы.
Тени в разрушенном соборе сгущались, словно сама тьма сжимала их в смертельных объятиях. Лунный свет, пробивавшийся через разбитые витражи, рисовал на каменном полу причудливые узоры, похожие на древние предостерегающие символы. Воздух был насыщен запахом плесени, крови и чего-то более древнего – металлического, как ржавчина на лезвии забытого кинжала.
Эва стояла неподвижно, но каждая клетка ее преображенного тела горела яростным огнем. Ее вампирские чувства улавливали малейшие изменения в пространстве:
Капли черной крови Малакая, падающие на каменные плиты с тихим шипением.
Учащенное (для вампира) сердцебиение Кая – глухие удары раз в несколько минут.
Скрип старых балок где-то на хорах, будто собор стонал под тяжестью происходящего.
Малакай медленно обводил их взглядом, его черные бездонные глаза мерцали холодным светом, подобным отблескам на поверхности нефтяного озера.
"Ты все еще веришь в свою победу, Кайянус?" – его голос раздался не только в ушах, но и в самой черепной коробке, словно кто-то скребся ногтями по внутренней поверхности черепа. – "Ты проигрывал мне каждое наше столкновение. Почему думаешь, сейчас будет иначе?"
Кай не отвечал. Его пальцы сжимались в кулаки так сильно, что когти прорезали собственную плоть, оставляя на ладонях черные рубцы, которые тут же начинали затягиваться. Эва видела – он дрожит. Не от страха, нет. От сдерживаемой ярости, копившейся четыре столетия.
И тогда она поняла – он ждет.
Ждет ее хода.
Малакай повернулся к ней, его рот растянулся в неестественно широкой улыбке, обнажая несколько рядов тонких, как хирургические иглы, зубов.
"А ты, моя дорогая Эвелина... Ты даже не подозреваешь, какое оружие я в тебя вложил."
Она не дала ему закончить.
Первый удар.
Она атаковала первой.
Ее движение было настолько быстрым, что оставило после себя размытый след в воздухе. Когти вонзились в грудь Малакая, рвая иссушенную веками плоть. Черная, густая как деготь кровь брызнула на ее руки, обжигая кожу едким жжением, словно концентрированная кислота.
Малакай взревел – не от боли (может ли вообще что-то причинить боль такому существу?), а от неожиданности. Его глаза – эти черные бездны – расширились, и в их глубине мелькнуло нечто, чего Эва никогда раньше не видела:
Страх.
"Ты... не должна была уметь..." – его голос на миг потерял привычную уверенность.
Но она уже рвала дальше, глубже. Ее пальцы нащупали ребра – древние, покрытые шрамами-рунами – и сжали. Кость треснула с глухим хрустом, словно ломалась ветка тысячелетнего дуба.
Синхронная атака.
Кай не остался в стороне. Его тело превратилось в размытую тень, когда он бросился вперед.
"Теперь!" – его голос прозвучал как удар грома.
Его клыки вонзились в горло Малакая, черная кровь хлынула ему в рот. Древний вампир закашлялся, его тело дернулось в странном подобии судорог, но он не падал. Не сдавался.