Эва осторожно помогла Каю опуститься на уцелевший диван в гостиной – единственный предмет мебели, уцелевший в этом безумии. Его пальцы впились в бархатную обивку, когда очередная волна боли прокатилась по его телу. Вены на его руках пульсировали, попеременно становясь то черными, то золотистыми.
"Ты должна была оставить меня там," – его голос был хриплым, будто пропущенным через груду битого стекла. – "То, что ты сделала... это против всех законов нашей природы. Никто не должен обладать такой силой. Никто." Его золотистые глаза (такие же, как у нее теперь) метнулись к Владу, ища поддержки, но старый вампир лишь мрачно наблюдал со стороны.
Эва опустилась перед ним на колени, взяв его холодные руки в свои. Их кольца – подаренные друг другу в другое время, в другой жизни - звякнули при соприкосновении.
"И все же я сделала это," – ее голос звучал твердо, хотя пальцы дрожали. – "Потому что другого выбора у меня не было. Потому что..." Она замолчала, подбирая слова, которые могли бы выразить все, что она чувствовала.
Где-то на втором этаже с грохотом рухнула очередная статуя – возможно, тот самый мраморный ангел, что стоял в библиотеке. Звук эхом разнесся по пустым коридорам, и все трое инстинктивно напряглись, готовые к новой атаке. Влад первым расслабился, тяжело вздохнув:
"Ну что, раз уж мы все здесь застряли," – он бросил обломок трости на пол с выражением крайнего отвращения, – "может, наконец объяснишь, что это за древний ужас мы разбудили? И главное," – его глаза сузились, – "почему он, похоже, теперь охотится именно за вами двумя?"
Эва и Кай переглянулись. В их золотистых глазах (таких одинаковых и таких разных) отражалось общее понимание – битва в соборе была только первым актом в чем-то гораздо более масштабном. Где-то в глубинах мира, за границами человеческого и вампирского понимания, пробудилось нечто, по сравнению с чем Малакай был всего лишь тенью. И теперь это нечто знало их вкус, их силу, их... особенность.
Но прежде чем кто-то успел ответить, снаружи донесся звук, заставивший кровь в их жилах замереть – долгий, протяжный вой, не принадлежащий ни волку, ни какому-либо другому известному существу этого мира. Он вибрировал в костях, заставляя зубы стучать, а сердце (даже вампирское) пропускать удары. И самое ужасное – он звучал... знакомо. Как эхо чего-то древнего, что они оба слышали, но не могли вспомнить где и когда.
Влад первым нарушил оцепенение:
"Ну что, друзья мои," – его голос звучал подчеркнуто бодро, но глаза выдавали страх, – "похоже, наше затишье закончилось, даже не успев начаться."
Глава 57: Искупление Кая.
Тьма в особняке сгущалась, как чернила, разлитые по пергаменту веков. Лунный свет, пробивавшийся через разбитые витражи, рисовал на стенах причудливые узоры, напоминающие древние пророческие знаки из забытых вампирских фолиантов. Кай сидел в кресле у камина – того самого, в котором когда-то сжигал письма своих человеческих возлюбленных. Теперь очаг стоял пустым уже несколько десятилетий, его черное жерло зияло, как открытая рана.
Его золотистые глаза – теперь зеркальное отражение глаз Эвы – безжизненно отражали мерцание далеких звезд. В них читалась тяжесть, которую не могли выразить слова. Он разглядывал свои руки – эти изящные, смертоносные инструменты, пролившие столько крови за четыре столетия. Но сегодня они казались ему чужими, будто принадлежали другому существу.
"Я не заслужил этого," – его голос был тихим, но каждое слово падало с весом векового груза. – "Ты знаешь, что я совершил. Помнишь истории, которые я рассказывал тебе долгими ночами." – Его пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла, оставляя вмятины на старинном дереве. – "Кого я убил. Какую тьму носил в себе. Как наслаждался ею."
Эва подошла к нему, ее шаги были бесшумными, как падение пера в пустой комнате. Она опустилась на колени рядом с креслом, не обращая внимания на холод, исходивший от его тела - холод, который теперь чувствовался иначе, чем раньше.
"Никто не заслуживает второго шанса," – сказала она, положив свою руку поверх его сжатых пальцев. – "Но иногда он дается просто потому, что кто-то решил – ты важен. Несмотря на всё. Несмотря на прошлое."
Кай закрыл глаза. Впервые за четыреста лет по его мраморной щеке скатилась слеза. Не черная, как у вампиров его прежней природы. Не прозрачная, как у людей. А золотистая – точь-в-точь как его новая кровь, текущая теперь в жилах.