— Конечно-конечно… — отрешенно ответил Даэмас, подставляя глиняную кружку.
— Вот и славно, мэтр, — колдун успокоительно положил свою руку на запястье чернокнижника.
Наверняка этот ларониец был единственным из всех, кто понимал, что сейчас испытывал Даэмас. И как не привычно было по обыкновению здравому и холодному рассудку метаться в горниле воспоминаний и выбора: между долгом могущественного мага перед миром и почтением благодарного ученика перед наставником.
— Мы с ними обо всем договорились, — начал шаман человекоящер на чистом феларском, даже без акцента, — Приятно иметь дело с осколками былой эпохи. Все случится на закате завтрашнего дня. Не волнуйтесь, мэтр, вся эта шваль, что сейчас напивается по углам не будет с нами в одних рядах. Это я вам обещаю.
— А кто вы такой, чтобы мне это обещать? — довольно резко спросил Даэмас.
— Не судите по моему облачению, сударь, и не боритесь со своими эмоциями так яростно. Уже через край, поверьте мне. Я — высший патриарх от повелителя морей и духа глубин.
— Без его помощи нам не обойтись, — вставил Зойт, — Вы же знаете, что маги ордена Огня пользуются в бою только одной стихией, но владеют ей в совершенстве. А мы имеем честь завтра сражаться с лучшими из них. Вот, например, та пара, что рядом с архимагом, белокурые юноша и девушка. Это брат и сестра, по слухам, внебрачные дети самого Рейтца из Красных Башен. Очень сильные чародеи, жаль, что последние из боевых магов огня.
— А остальные двое? — поинтересовался Даэмас, стараясь вернуть свой разум обратно в привычное русло, ведь нужно было подготовиться, и хорошенько, к будущему сражению, коль скоро на шахматной доске этой партии за могущество все еще оставались столь весомые фигуры.
— Полуэльф и гном? О них нам известно мало, — Зойт промочил горло вином и продолжил, — Но оба явно повелители духов. Иначе, зачем бы им такое количество оберегов и парные жезлы для создания связующих заклятий?
— Вы присмотритесь к их жезлам, господа, — прервал шаман и тонко зашипел, явно пытаясь присвистнуть, — Это реликты эпох еще до Сокрушения Идолов. Заметьте, оба древка не соединены меж собой цепью или веревкой. Таких вещей больше не осталось. Творение чистой магии!
— И феларского краснодеревщика из сильванийского вяза, — усмехнулся чернокнижник, пригубив вина, — Отменно, мэтр Зойт! Но у моего языка совсем нет памяти…
— Не утруждайтесь, оно было разлито по бутылкам еще до вашего рождения.
— Итак, господа, каков наш план? — обозначил тему для будущего ментального обсуждения шаман и сжал в руках жемчужные четки.
— Я знаком с тактикой магов Огня, пусть и не так хорошо, но они консервативны и вряд ли что-то могло измениться, — начал Зойт, — Их пятеро, следовательно непосредственно в битве будет участвовать четное число, так как нужен один, кто будет поставлять Силу для остальных — источник. Четное число, естественно, создает самый устойчивый барьер против ментального контакта, следовательно, источник будет недосягаем для нас за «стеной» из таких магов.
— Нас только трое? — уточнил Даэмас.
— А вам нужно больше? — человекоящер выдал некое подобие улыбки, — Мы с вами атакуем, мэтр Даэран занимается защитой.
— Нас сотрут в порошок раньше, чем мы успеем приблизиться к стенам Красных Башен.
— Даэмас, вы забываете обо всем том сброде, что неуклюжей толпой ринется на штурм, едва небо окрасит в цвета ордена предзакатное зарево.
— Мэтр Зойт, вы слишком полагаетесь на всех этих оборванцев.
— Отнюдь, — вступился шаман, — Только в этой зале есть добрая дюжина тех, кто не дадут испепелить себя щелчком пальцев, а гостиных домов здесь около полудюжины. Итого получается неплохая армия.
— Не забывайте мудрость древних об армиях, пусть они все львы, но над ними нет даже барана, чтобы направлять. А против выступает, как раз, идеал представлений об армии: лев и, более того, во главе далеко не стада баранов.
— В любом случае, разрозненно или совместно, но они измотают магов огня, — ответил Зойт, — А когда весь этот сброд приблизится слишком близко к башням — источник закроет доступ в них полем. И еще, только представьте, сколько понадобится усилий от повелителей духов, чтобы сдержать такую ораву худо-бедно, но знающих свое дело маньяков?!
— Проклятье, в любом случае архимагу конец…
— Даэмас, черт вас возьми! Не вслух, прошу вас! — зашипел человекоящер.
— Простите меня, господа.
— Мы всё понимаем, — ответил Зойт, — Но грядущее неизбежно. Единственное, что вы можете сделать, это удалиться и не вмешиваться. Но не забывайте, что сброд может победить и тогда башни окажутся в руках черт знает кого! Мы должны выступить затем же, зачем готовы умереть эти пятеро — за честь самой Магии в это проклятое время!
— Умереть от руки ученика — почетно среди любого ордена магов, общины друидов или же секты чернокнижников. Это верх постижения и преемственности, — грустные слова человекоящера смогли положить конец сумбуру в голове Даэмаса.
Да, придется свершить всё здесь и сейчас, но причина для чернокнижника стала совсем другой, чем была до этого разговора. Первый раз в жизни он ощутил, как мотивы обретения и наживы не играли ровным счетом никакой роли в его душе…
Закат следующего дня.
Толпа разношерстной магической братии двинулась к гордо возвышающимся Красным Башням, вырезанным в высокой отвесной скале. Дорогу им преградили пятеро. Как и предполагал Зойт, четверо молодых магов стояли спереди, закрывая собой архимага.
Рев толпы прокатился до самых стен обители ордена, когда авантюристы и наемники кинулись в атаку. Беспорядочно посыпались заклятия, разбивающиеся о незримый купол над головами четырех магов.
— Во имя Пламени! — крикнул молодой маг, заглушив треск ломающихся о купол заклятий.
Башни содрогнулись от нечеловеческого, яростного воя. Дух Рейтца оставался там до конца. Он, скорее всего, и был тем «источником», из которого черпал Силу архимаг, как проводник.
Брат и сестра вступили первыми. Огромные шары огня. Вихри пламени… Они ломали разрозненные защиты, превращая их хозяев в живые факелы. Но толпа продолжала двигаться дальше. Несколько островитянских мистиков воткнули свои жезлы в землю, призывая ками себе в помощь. Гном и полуэльф пали ниц, простерев одну руку в сторону архимага, а другую уперев тремя пальцами в выжженную землю.
Занялись костры на пути штурмующих. Вот из одного взвилась огромная длань, сотканная из пламени, и размозжила мистика. Кости и опаленные ошметки плоти осыпали ряды нападавших, породив крики ужаса.
Из костров вырывались призванные духи и шли в бой, поливая землю огнем. Занимался сущий ад, поглощая атакующих завесой черного едкого дыма над языками пламени.
Брат и сестра взялись за руки и посылали мощнейшие заклятия в самую гущу противника, где колдуны и мистики сбивались в кучки спина к спине, безуспешно пытаясь отогнать духов огня.
Полуэльф шагнул чуть дальше, чем позволял купол, собираясь дотянуться подвластным ему духом огня до трех фигур, что оставались в стороне от происходящего и были недосягаемы для магической бойни у подножия башен. В этот момент из земли у его ног вырвались толстые коренья и впились в несчастного.
— Друиды-ренегаты? — изумленно вскинул брови Зойт, наблюдая, как полуэльф корчится в жутких муках.
Корни прошли через все тело мага и разорвали надвое голову.
Крик Рейтца и гнома слились воедино. Повелитель духов кулаком ударил в землю, с ненавистью глядя на друида. Тот смиренно опустил голову — он тоже подошел слишком близко. Через мгновение по черным костям скелета шагнул еще один из призванных духов. Но теперь их стало в половину меньше и толпа продолжила штурм.
Брат и сестра уже не могли сдерживать атакующих и, постепенно, заклятия бились в купол все чаще и чаще, сметая духов огня со своего пути.
Юноша бросил взгляд на гнома, что молитвенно сложил руки на груди и что-то сопел себе под нос. Различив формулу, молодой человек в отчаянии просил друга не делать этого, но гном его уже не слышал.