Когда противник, не сдерживаясь, первым атаковал, распластав свои руки, начались огненные вспышки. Яркий огонь взметнулся в воздух, как моментальный удар молнии, оставляя за собой шлейф жара. Мирон инстинктивно наклонился в сторону, избегая огненного облака, и тут же контратаковал, стремясь к противнику.
Мутант, смеясь, отбросил огненную волну, и второй удар был нанесён. Мирон ощутил тепло, которое обожгло его щеку, но уже в следующую секунду, находясь в движении, он свел боль к минимуму. Быстро взмахнув ногой, он нанес удар в колено противника. Это было подавляющее болевое ощущение, и мутант на мгновение потерял равновесие.
— Ты не сможешь меня остановить! — закричал мутант, его голос звучал, как треск горящего дерева, наполненного ненавистью и безумием. Он поднял руки и выпустил струю огня, которая стремительно устремилась в мир.
Мирон оказался в сложной ситуации. Он оценил расстояние, разделяющее их, и понял, что единственный шанс — подойти ближе к противнику. Он использовал свою тренировку, скользя по полу, чтобы ввести тело в нужное положение, избегая огня и одновременно приближаясь к мутанту.
Поток огня пролетел мимо, оставляя за собой черный след, когда генералу удалось провести ненужное движение. В этот момент он схватил противника за руку, пресекая его возможность создать новую струю. Их глаза встретились, и в воздухе повисло молчание.
Противник, не ожидавший такого резкого поворота, на мгновение растерялся, но затем снова попытался освободиться; его лицо исказилось от ярости. Мирон использовал эту секунду растерянности, механически переходя в следующее движение — он подтянул противника к себе и резко распрямил руку, бросив мутанта на холодный плиточный пол.
Мутант вскрикнул, когда его тело приземлилось, разрывая тишину звуками борьба. Но он не сдавался. В этот момент, ощутив, как каждая клетка горит, он снова предпринял попытку, выпуская цепь огненных ударов, направленных на Мирона. Все вокруг озаряло желтыми всполохами огня.
Мирон вновь уклонился, используя свои навыки, чтобы увернуться от красивых, но смертоносных атак. С каждым новым ударом, исходящим от мутанта, он перемещался по напряженной траектории, прокладывая свой путь к бою, находя слабые места и изучая движения своего врага.
Как опытный воин, Мирон знал, что ключом к победе будет способность предугадать действия противника. Он успел поймать ритм атаки, прислушиваясь к собственному сердцу и постукиванию в ушах. Переплетение огня и стали, борьбы и страсти создавало волнение, но именно это искушение придавало ему сил.
И вот, когда мутант, истощенный гневом и болью, пробовал последнюю, неистовую атаку, Мирон взял угрозу в свои руки. Он вовремя ухватил его за запястье, оттянув обратно, затем использовал собственное тело, притянув мутанта на себя и, крутнувшись, заставил его потерять равновесие. Удар, последовавший от этого движения, оказался мощным и стремительным.
С этой силы мутант захрипел, парящие языки пламени сдули, но в тот же миг он был подавлен, повержен на землю, где огонь и гнев не могли больше им править. Мирон стоял над ним, усталый, тяжело дышащий.
Он обернулся всего на мгновение до того, как услышал выстрел.
Сила удара впечатала его в мутанта, и они оба повалились наземь. В районе груди что-то жгло. Тяжело вздохнув, он встал на колени. Взгляд упал на мутанта, но тот был в отключке.
Рука, прикоснувшаяся к груди, нащупала дыру от пули. А под пальцами чувствовался толстый томик эротического романа с железными уголками.
Осознав, что его спасло он разразился смехом. Настолько истеричным, что с той стороны арены возникла тишина.
***
Далия Янковская.
Далия никогда не испытывала такой глубокой радости от пошлых романов, как в тот миг, когда увидела, что Мирон стоит — живой. Его присутствие словно окутывало ее утешением, наполняя силы, которые у неё уже иссякли. Но радость длилась недолго: взгляд ее быстро переместился на царевича, и в ней вспыхнул неуёмный гнев. Она громко рванула в его сторону, выбивая пистолет из его руки с такой силой, что в воздухе прозвучал резкий щелчок.