Противник быстро отреагировал, схватив её и скрутив, и в следующий миг она оказалась захваченной в насильственном поцелуе. Желчь подступила к горлу, когда он попытался углубить это ослепительное насилие. Взбешенная и униженная, она укусила его за губу, почувствовав металлический вкус крови на языке. Поразительно, но это лишь подстегнуло его азарт — он не отстранился, лишь застонал, наращивая давление, впечатываясь в неё ещё сильнее.
Каждая клеточка её тела боролась за свободу, но с каждым мгновением это желание истощалось. Попытки вырваться лишь приводили к новым попыткам царевича доминировать, и в этих стальных объятиях она почувствовала себя запертой в ловушке, где нет места ни для сопротивления, ни для гуманности.
Наконец, когда царевич оторвался от неё, он, не сдерживая своего нетерпения, крикнул:
— Все на выход! И этого заберите обратно!
Далия почувствовала, как воцарилась тишина. Лишь после того, как все покинули комнату, он отпустил её, проведя пальцем по кровавой полоске на своей губе и оставив на ней след, который она никогда не сможет стереть.
— Ты хочешь меня, — начала она, её голос дрожал от решимости и скрытого страха. — Я могу тебе это дать. Я не стану убегать, буду делать то, что ты хочешь.
Царевич усмехнулся, его губы искривились в мрачной улыбке.
— Дай угадаю, в обмен на его жизнь? — произнес он, махнув головой в сторону арены, где оставался лишь эхо их встречи, наполненной жестокостью и отчаянием.
— Я готова понять тебя, — говорит она в ответ, необходимость интриговать его плела свою паутину в её душе. — Готова попробовать, но не смогу этого сделать, если ты убьешь его. Оставь ему жизнь, и получишь то, что так хочешь.
Царевич, глядя на неё с легким недоверием, наклонился вперед, его глаза блеснули, словно мука и искушение накладывались одно на другое, и он произнес:
— Ты так уверена, что я этого хочу?
Далия улыбнулась, присев на кресло, который случайно оказался неподалеку. Она знала, что момент настал, потому что внутренние механизмы их игры запустились.
— А разве нет? — произнесла она, ее уверенность отражалась в её сдержанной улыбке, которая внутри неё палит, как маленькая искорка жизни.
В её сознании возник новый план действий. Она знала, что именно здесь и сейчас её жизнь может измениться. Царевич, его безумие и желание власти, представляли перед ней загадку, и она была готова к этому испытанию. Улыбка на её лице лишь подчеркивала намерение взять игру под контроль.
В этот момент она осознала, что, возможно, могла манипулировать этим существом, по сути, таким же несчастным, как и многие другие, захваченные в тёмные сети этой безумной власти. Нечто внутри её потребовало, чтобы она продолжала игру, и, как бы это ни было опасно, она понимала, что готова сразиться с собственным страхом ради того, чтобы защитить Мирона.
***
Настоящее время.
23 апреля 2070 год. 22:11. Исследовательская база «Красна». Россия. Столица Кирай.
Далия Янковская
Далия сидела на кровати, ухватившись за край матраса, и рассматривая свои ногти, она чувствовала, как внутри у неё нарастает некое странное спокойствие. Звук тишины, окружающей ее, казался невероятным контрастом к той буре, что разразилась в её жизни. Хотя вокруг все еще витал налет неопределенности и страха, в этой тишине она находила утешение, как в небольшом оазисе, где можно перезагрузиться, хотя бы на мгновение.
— Но он не обещал вести себя прилежно, верно? — с ухмылкой произнес младший царевич, проникая в её спокойствие с шутливой и чуть насмешливой интонацией, как будто находил удовольствие в ее уязвимости.
Далия, не поддавшись искушению разразиться гневом, холодно отозвалась:
— Я не учла этот момент, моя неопытность сыграла против меня. Но больше я такой ошибки не совершу.
Она почувствовала, как в ней расползается нечто темное и могущественное, когда её губы расползлись в кровожадной улыбке. Это было не только проявлением уверенности, но и печатью её нового понимания своего положения. Она знала, что больше не будет жертвой, что каждый след, оставленный на её пути, формирует её как невидимую силу.