- Разве ты видишь свое будущее? - бросил он, поднимая чашку Петри и рассматривая ее, как произведение искусства.
- Справедливо. - В ее словах не было отчаяния. Она понимала, что это не просто разговор о будущем - это разговор о ее существовании.
Теперь она знала, что слова царевича не причиняли боли. Она не надеялась выжить. Смелость, которая оставалась внутри, заключалась в том, чтобы признать: безумие, что разъедало ее изнутри, забирало ее душу по частям. Каждая новая пытка, каждое использование силы приближало её к краю, и она уже стояла на этом краю, готовая шагнуть в пропасть.
Смутное желание охватило её: она хотела забрать их обоих с собой в могилу, прежде чем станет бесполезной. Прежде чем безумие окончательно поглотит её.
Если я соглашусь на этот план, мне нужны гарантии, - заявила Далия, её голос был решительным, несмотря на бурю эмоций, которая кипела внутри.
Царевич, как будто наконец осознав важность её слов, оторвался от своего изучения и медленно перевел ленивый взгляд на неё. Его глаза сверкнули с интересом, когда он подошёл к стеклу камеры, опираясь на него рукой.
- Наконец мы начали переговоры, - произнес он с легким самодовольством, как будто сам процесс был для него забавным.
Далия не теряла времени. - Ты спрячешь подальше отсюда Мирона и Анну. Вернешь всю память генералу и обеспечишь им защиту до конца их жизни, понятно?
Царевич нахмурился, его лицо стало напряжённым, как будто он искал лазейку в её жестких требованиях. В этот момент на поверхности его безразличия появились трещины.
- А как же твоя наставница? Неужели оставить Таисию Владимировну на растерзание волкам?
Обида захлестнула её, как волна, и она с трудом сдерживала гнев. Она не собиралась помогать человеку, который предал её и все те принципы, в которые она когда-то верила.
- Ей не нужна моя защита, - ответила она холодно, чувствуя, как гнев сплетается с болью.
- Ох, как грубо, - он усмехнулся, явно наслаждаясь конфликтом. - Думаю, ей было бы очень неприятно это слышать.
Сквозь зубы, почти шипя, Далия вымолвила:
- А мне было неприятно сидеть на операционном столе, пока эта сука отрывала от меня по куску.
Царевич, казалось, был удовлетворён её реакцией. Он наклонился ближе, прикрыв одну сторону лица ладонью, как будто делая её частью интриги. Его голос стал задумчивым и почти таинственным.
- Я думал, что вы, ученые, топите за прогресс, - произнёс он, выбирая слова с осторожностью, - вне зависимости от их способов.
Её сердце затрепетало. Это заявление ударило ей в самое уязвимое место. Она знала, что он пытается подорвать её уверенность в себе, использовать её собственные убеждения против неё. Но в голове звучала другая мелодия - нежелание дать ему триумф.
- Прогресс не оправдывает предательство, - тихо произнесла она, поднимая подбородок вверх, вставая в полный рост, чтобы взглянуть ему в глаза.
В этот момент напряжение между ними стало почти осязаемым, как если бы сама атмосфера в комнате ждала исхода их споров. Далия понимала одну вещь: её выживание зависело от этого мужчины, и страх омрачал её ясность.
– Чего же ты хочешь на самом деле, Далия Янковская? – его взгляд, проникающий в саму душу, внимательно изучал каждую черточку на её лице, словно искал уязвимые места, где можно было бы нанести удар. Она могла ощущать, как напряжение в воздухе растёт, словно предвестник грозы, накапливающий силу в ожидании первого грома.
Кровожадность поднималась в её груди, наполняя её нутро сладким наслаждением. Она никогда не ощущала себя настолько живой, как в этот момент.
– Уничтожить твоего братца, стереть его с лица земли.
Вячеслав приподнял бровь, его интерес был, кажется, искренним. Лукавство словно окружало его, как завуалированная маска, когда он произнёс:
– В таком случае партнеры? – и, не дождавшись ответа, резко развернулся, его шаги плавно вписывались в тишину комнаты, нарушая её мрак. Он, как хищник, охотился за её каждым словом, и она чувствовала это, ожидая, что за его изощренной игрой кроется нечто большее.