Далия не могла вспомнить, сколько времени они провели в этом состоянии абсолютного единства, погруженные в тепло и нежность. Ей бы хотелось, чтобы они остались так навсегда, чтобы время остановилось и позволило им раствориться в своих чувствах. Но внутри нее затаилась тревога, словно змея, осторожно пробирающаяся за шиворот, готовая в любой момент вонзить свои клыки в их счастье. Эта мысль поджимала их, как невидимые цепи, не давая расслабиться.
После недолгого молчания он спросил, уклоняясь от ее взгляда:
- Значит, ты готова убить его?
Далия лежала головой на его коленях, спокойно наблюдая за закатом. Небо раскрасилось в яркие оттенки оранжевого и пурпурного, но в этот момент все цвета мира не могли заглушить мрак, пробирающийся в ее душу. Его пальцы мягко перебирали красные пряди её волос, и она чувствовала, как каждая капля нежности ускользает от них, стреляя прямиком в сердце.
Она перевела взгляд на его лицо, но увидела, что он смотрел вдаль, его губы сжались в упрямую линию. В его глазах застыла непроницаемая решимость, составленная из страха и боли. И это заставляло ее сердце сжиматься от горечи.
- Я должна. Не могу простить ему того, что он сделал, - тихо произнесла она, и её голос дрожал.
Эти слова стали признанием, которое нельзя было утаить. Внутри неё бушевали противоречивые чувства - жажда мести, ярость и одновременно желание сохранить это мгновение, словно оно стало последним оазисом в их суровом мире. Но об этом она не могла говорить. Слишком много было на кону. Слишком много было потеряно. В этот момент она понимала, что грядущие решения будут тяжелыми, и не могла бы даже представить, каково им будет в будущем, но одно было ясно: между ними уже не может быть простого выхода без последствий.
Мирон кивнул, словно сам себе, обдумывая их сложную ситуацию. Его вторая рука, покоящаяся на ее животе, сжалась в кулак, словно он пытался сжать все свои эмоции в единое целое. Неуверенность и решимость боролись в нем, но Далия чувствовала, что он готов идти на крайности.
- Давай уедем, - произнес он уверенно, его взгляд застывал на ней, полон надежды и тревоги, - Ты же была к этому готова до того…
Он не закончил свою мысль, и Далия была ему благодарна.
- Вот именно. Это было до, - тихо ответила она, стараясь сдержать нарастающий ком в горле, - Я не смогу им простить того, что они сделали со мной. Со всеми нами. Не после того, что узнала.
Радужки в ее глазах вспыхнули огнем, и она заметила, как в его глазах на мгновение отразилась боль. Его неподвижность лишь усиливала эту искру, заставляя её сердце замирать.
- Это уничтожит тебя окончательно, - отчаянно произнес он, и в его голосе звучало искреннее беспокойство. Эти слова обожгли ее, но она знала, что отказаться от мести - значит предать свои чувства и переживания.
Она поднялась с его колен, заключая его лицо в объятия ладоней и смотря в его глаза, полные страха и надежды. Далия чувствовала, как внутренний конфликт разрывает её на части. Ей так хотелось пойти на поводу у его предложения, исчезнуть с ним, оставить все позади и прожить остаток жизни в спокойствии, вдали от страха и боли. В этом мгновении она могла бы представить их союз как идеальный, как светлый луч в темном туннеле.
Но стоило только ее мыслям вернуться к царской семье, к режиму, к Порченым - как желание уничтожить эти оковы пересиливало ее. Она не могла побороть ту жажду мести, что окутала ее разум, словно горячие языки пламени, которые ждали своего часа.
Мирон, словно прочитав на ее лице то, в чем она себе была не готова признаться, отпрянул, его глаза наполнились печалью.
«Он понял», - безутешно подумала про себя лекарка. Эта мысль поразила её как гром среди ясного неба. Она знала, что он не сможет разделить её мрак, не сможет понять глубину её ненависти и боли. Их пути, казалось, распались на две несоединимые части, и это создавало горькое осознание о том, как близки они были, и как же далеки стали в одно мгновение.
С каждым словом, с каждым взглядом между ними нарастала стенка, которую они не могли разрушить. Ее сердце наполняло чувство утраты, как будто кто-то вырывал у нее душу. Она хотела быть с ним, но желание отомстить становилось слишком сильным.
Их молчаливый диалог прервал царевич Вячеслав и Анна, вышедшие из арки рядом с ними. Обоих окутывала мрачная атмосфера, которая сверкала в воздухе, как преддверие грозы.