Когда она закончила рассказ, из ее глаз полились слезы.
Когда Далия закончила свой рассказ, из её глаз начали течь слёзы, словно река, выбравшаяся из берегов. Она заставила себя вспомнить всё, что ей пришлось пережить рядом с этой семьей, каждую боль и страдание, что испытывал Мирон. Она вспомнила пустые глаза Юлия, которые смотрели в бездну, когда жизнь покидала его тело, и глухой звук, когда он упал на землю, оставив в её сердце нестерпимую боль.
Эти моменты пронзали её сердце, как острые шипы.
Вспоминая предательство своей наставницы, Далия чувствовала, как слёзы катятся по её щекам, отдавая ей облегчение, даже несмотря на тот хаос, который бушевал внутри. Царевич казался растерянным, его лицо отражало борьбу чувств: он пытался осмыслить услышанное, решал, была ли это правда или всего лишь проявление слабости. Сердце Далии колотилось, её слова лежали между ними, как тяжелое бремя.
Наконец, его рука взметнулась, и он поцеловал её в лоб, этот нежный жест был полон сочувствия.
- Мне очень жаль, Далия, - произнес он с сочувствием и она распахнула глаза, не скрывая своего удивления.
- Ты первый раз назвал меня по имени, - прошептала она, переводя взгляд с его глаз на его губы.
- Сколько ты не пользовалась силой? – спросил он, поджав губы.
Он не мог не заметить золотые всполохи. Они виднелись даже под линзами, которые она надела заранее.
- Он запрещает мне, - тут же нашлась лекарка, всхлипнув, - Мне очень больно.
Она опустила голову, но царевич поднял ее за подбородок и в его взгляде она увидела жажду. Он хотел почувствовать действие ее дара.
Глубоко вздохнув, он склонился к ней, но остановился в нескольких сантиметрах от ее губ.
- Разреши мне.
Переборов внутреннее сопротивление и удивление, она кивнула, заглядывая в его глаза.
Когда его губы мягко опустились на её, он тяжело выдохнул, и этот звук прокатился по её телу, наполняя её вдруг теплыми мурашками. Поцелуй стал углубляться, его настойчивость пробуждала в ней смешанные чувства: страх и волнение. Она чувствовала, как твердый пах наталкивается на её бедро, и старалась не концентрироваться на этом, подавляя тошноту.
Она поцеловала его в ответ. Его руки на ее талии дрогнули, словно он удивлен, что она сама пошла на контакт — это был первый раз, когда ему не пришлось прибегать к своему привычному внушению. Она не использовала руки, лишь губы, надеясь, что все эти действия докажут ее искренность перед ним.
Ей нужно, чтобы он поверил. Чтобы расслабился.
Она отстранилась первой, тяжело дыша, её грудь вздымалась от усиливающихся эмоций. Царевич, несмотря на паузу, не отпускал её, его пальцы крепко сжимали её талию, как будто он пытался сдержать свою жажду, которая, казалось, вот-вот вырвется на свободу. Но Далия не верила ему; она знала, что он сорвется, и ждала этого момента, словно охотник, готовящийся к решающему выстрелу.
Впервые в её жизни эта ожидание не приносило страха, наоборот, в нем было что-то электрическое, захватывающее. Она потянулась в ответ, в надежде на то, что он уступит и вновь притянет её к себе, но он удержал её на месте, нахмурившись, погружаясь в глубокие размышления.
- В чем будет заключаться моя помощь? – произнёс он хрипло, и Далия могла почувствовать, как его голос дрожал от невыносимого напряжения. Он стоял на грани, и она знала, что одно неверное слово может ввергнуть их в хаос.
- Не думай, что я забыла, что ты сделал с Мироном, - отвела лекарка, - Ты сделал мне очень больно своим поступком.
- Ах, моя дорогая, он только мешал бы нам, если бы я не стер ему память. Тем самым он подвергнул риску вас обоих. Я лишь защищал наши договоренности и твои чувства.
Нежное поглаживание горячих пальцев по девичьему бедру резко контрастировало с тем огнем в его глазах.
Далия поджала губы, напряженно думая.
- Ты должен был согласовать это со мной, - злость подкрадывалась, образуя шар огня в ее груди. Сила искрилась на ее пальцах, но Далия старалась сдерживать ее.
«Еще рано».
Он улыбнулся по-мальчишески и жаркий шепот опалил ее шею, когда он склонился к ней:
- Впредь будет только так моя королева.
Его губы коснулись ее шеи, и Далия задрожала от ярости. Язык прошелся по вене, а пальцы сжались на бедре, комкая ткань юбки.