Она откинула голову, из горла вырвался стон. Руки по-прежнему она держала при себе.
- Я всегда знал, что это не мое внушение, - прорычал он и Далия ощутила, как его клыки царапнули кожу.
Холодок пробежал по ее телу.
Он поднял голову, впиваясь голодным поцелуем в её губы, и этот акт стал не просто проявлением страсти, а настоящей игрой на грани. Она ощущала его жажду, его желание овладеть ею целиком.
- Прошу, - застонала Далия, выгибаясь в его руках, - Позволь мне использовать силу.
В ответ на её слова царевич кровожадно улыбнулся, и она увидела, как его глаза заволокло пеленой страсти от ее приглашения. Он уже был за гранью контроля собственного разума.
«Рано».
Он взял ее ладонь, переплетая их пальцы и поднес к своим губам, целуя. Клыки поцарапали кожу. Его губы шепнули заветные два слова:
- Освободи себя.
Далия потянулась, обрушивая свои губы на его. Перекинув ногу через его бедра, она оседлала его. Руки обвили его шею, зарываясь в волосы.
Язык скользнул по его нижней губе, а бедра нарочно двинулись вверх, задевая вставший член.
Василий застонал ей в рот, сжимая ее ягодицы. Его руки шарили по ее телу.
Ее рука скользнула на его грудь, кончики пальцев жгло огнем. Едва она выпустила свою силу, облегчение волной накрыло ее. Они застонали одновременно: он от своего ненормального влечения, она от освобождения.
Она чувствовала, что ей было этого мало.
«Рано».
Его губы прошлись по ее лицу нежными касаниями, опускаясь к шее. Когда его зубы впились в ее шею, она позволила себе не сдерживаться.
«Вот ты и проиграл».
Усилив поток, Далия чувствовала, как слабеет. Вместе с кровью и силой она чувствовала, как он пытается забрать контроль, но удерживала себя.
- Отдай, - зарычал Василий, но Далия не слушала его.
Он перехватило ее запястье, отрывая ее руку. Оторвавшись от ее шеи, он смотрел на нее с непониманием.
Словно не верил, что это специально.
«Ты хочешь этого» - внезапная мысль ворвалась в ее разум.
«Ты любишь его» - была следующей.
Далия покачала головой, голова становилась тяжелой с каждым мгновением. Она боролась в мыслях с царевичем. Опустив вторую руку на его плечо, она снова пустила поток силы, она стремилась к его сердцу, сжимая по пути каждый сосуд, каждую вену на своем пути.
Глаза Василия покраснели, пока ее собственный голос в голове шептал.
«Ты обманываешь саму себя. Поддайся ему».
- Нет! – закричала она.
Слабость накатывала волнами вместе с тошнотой. Она услышала над ухом рычание и крепкая хватка на талии угрожала раскрошить ребра.
«Не справлюсь с силой».
Далия не знала в чем дело. Возможно, она слишком долго ее копила, либо она потеряла слишком много крови, но она чувствовала, как сопротивляться шепоту становится тяжело. Сила утекает из ее пальцев, так и не добираясь до его сердца.
Мутным взглядом она наткнулась на фляжку. Она прижалась к Василию, прижимаясь губами, обмякая всем телом в его руках.
Он напрягся, но едва его губы оказались рядом с истекающей кровью шеей, он снова вонзился клыками в нее.
Следующие действия произошли, будто бы не с самой далией. Ее рука схватила железную фляжку, а в следующее мгновение она несколько раз опустила ее ему на голову.
Василий попытался что-то сказать, но его глаза закатились, и он упал со стула вместе с ней.
Далия лишь чуть успела подняться, когда двери с оглушительным треском распахнулись, и в помещение ворвался окровавленный Тимофей, его лицо было исцарапано, а одежда пропитана кровью, что придавало ему вид подобия мрачного ангела. Он метнул взгляд на неё, и в этом неведении Далия увидела всю жестокую правду их существования.
Далия вопросительно на него взглянула. Тот кивнул. Без слов они погрузили тело царевича в багажник, перешагивая через мертвые тела охранников.
По пути лекарка заметила пистолет у одного из трупов. Секунда — и она уже засунула его в карман юбки, чувствуя его тяжесть как символ защиты, которая теперь была ей необходима.
Опустившись в кожаное сидение автомобиля, она наконец позволила себе выдохнуть, будто сбрасывая с себя груз, который тащила слишком долго.