- Далия! – заорал он, и она выглянула из-за стеллажа, держась за голову.
- Тут я, чего орать.
В несколько шагов он пересек пространство, его глаза горели яростью.
- Это твоих рук дело? – спросил он, не сдерживая обвинений.
Далия притворилась изумленной. К счастью, головная боль помогла ей в этом.
- О чем ты?
Царевич наконец заметил ее вид и успокоился, присаживаясь напротив.
- Мне доложили, что Василий пропал. Зная твое желание делать все в одиночку, я не был уверен, что ты не попытаешься…
Далия понимающе кивнула.
- Куда он мог подеваться? – участливо спросила она, не скрывая волнения.
- Не знаю, - напряженно ответил тот.
Он подозрительно на нее покосился, но Далия тщательно скрывала свои глаза от него за пеленой волос. Ему ни за что нельзя было смотреть в ее глаза.
- Тебе нужно проспаться. Сила скоро тебя сожрет, пора бы ее выплеснуть.
Он поднялся с места, двинувшись к выходу.
- Как только, так сразу, - ответила ему лекарка, не поднимая головы, делала вид, что читала.
- Утром нужно обсудить план, я постараюсь выяснить подробности к этому времени, - устало отозвался он.
Когда дверь закрылась, Далия тяжело вздохнула, позволяя эмоциям на мгновение вырваться на поверхность. Их ждала тяжелая ночь.
ГЛАВА 21.
Настоящее время.
28 апреля 2070 год. Граница Зорина.
Далия Янковская
Тяжелая голова отказывалась приходить в сознание. Далия уже давно не чувствовала такой оглушающей боли. Попытавшись поднять руку, она непонимающе уставилась вниз.
Перед глазами все расплывалось, но она попробовала сфокусировать внимание на том, что ей мешало.
Веревки сковывали запястья. Дернув ногами, она почувствовала и там впивающуюся ткань.
С трудом подняв голову, она попыталась осмотреть место. Мозг с торможением доходил до мыслей.
«Кто-то вколол мне транквилизатор».
Она оказалась в похожей камере, в которой оставила Василия. А может это была и та же самая клетка.
Зашипев от боли, она сфокусировалась на фигурах по ту сторону.
- Наша птичка очнулась.
Две пары голубых глаз вперили в нее взгляды. Один внимательный и второй яростный.
Не сумев удержать свою голову, она снова опустила ее.
«Очень хочется спать».
Черный ботинок пнул ее стул, от чего ее дернуло в сторону. К горлу подкатила тошнота и Далия едва удержала ее внутри.
- Не спать! – зарычал голос.
«Подними голову» - прозвучал приказ в ее голове.
Теперь они не церемонились с ней, не пытались ей аккуратно внушить собственные мысли, они действовали напролом, от чего разум и тело сопротивлялись друг другу.
Голова, пронзенная жуткой болью, поднялась, когда Далия взглянула в ненавистный голубой взгляд.
Младший царевич, Вячеслав, зашипел, приближаясь к прутьям клетки, его глаза сверкали злобой.
– Гадкая шлюха, вздумала обмануть меня… – вырвалось у него, его голос дрожал от ярости, словно он готов был в любую секунду броситься на неё.
Но его гневная речь прервал Василий, который подошел к решетке, склоняясь к ней. Его голос звучал почти нежно, но Далия прекрасно уловила недовольство и упреки, сквозившие в его словах.
– Маленькая лекарка, на что же ты рассчитывала, когда устраивала такой беспорядок?
– Решила сплотить царскую семью, – едва смогла выговорить девушка, ее голос дрожал от усталости и боли.
Царь рассмеялся, смех ударил по перепонкам, заставив Далию съежиться.
Вячеслав молча стоял, гневно сжимая кулаки. Ее предательство больно ударило по нему.
Странно, но Далия не испытывала сожаления. Лишь гнев, который не способна обуздать. Зато хорошо почувствовала привычное жжение в теле. Сила требовала выхода.
– И… что теперь? – ее голос прозвучал хрипло, как будто сухость во рту застряла в горле. Она закашлялась, и с трудом собравшись, продолжила, – Вы просто убьете меня?
Василий развернулся, бросив взгляд на брата.
– Твоя цель достигнута, у нас временное перемирие, пока мы не придумаем, что делать с твоей прелестной головкой.
- Убить, Василий, - ответила за них всех Далия, - Ты можешь только это. В ином случае я каждый раз буду возвращаться и пытаться убить тебя.
Царь нахмурился.
- Ох, ну конечно, ты не можешь отказаться от любимой игрушки, - хрипло рассмеялась Далия, кивнув пальцем на младшего царевича, - А если я захочу его, а не тебя?