- Мы требуем присутствия Царя! – его голос звучал громче, чем он, казалось, рассчитывал. Лихорадочный блеск в глазах выдал в нем человека, который не стеснялся манипулировать общественным мнением, используя свои связи, чтобы укрепить собственную позицию. Его округлое тело, будто символизировавшее застоявшуюся власть, казалось, было обречено на неизменность.
Далия выучила каждого находящегося в этой комнате. На обратном пути она захватила с собой все возможные книги, заставила Василия рассказать ей все в подробностях.
Тот, казалось, был только рад посвятить ее во все тонкости правления. В его глазах горело предвкушение, когда он показывал фотографии, объясняя кто кому приходится и за что отвечает.
Так она узнала, что спокойный аристократ – это двоюродный племянник матери Василия.
А тот мужчина, чье пузо не умещается под столом – далекий потомок Романовых.
- У них есть свои интересы, свои амбиции, – продолжал Василий, ловко маневрируя между тонкими линиями дипломатии и давления, – Если ты не сможешь убедить их в своем праве на трон, – он вздохнул, – они могут сделать все, чтобы свергнуть тебя.
- А как же творя протекция? – ехидно ответила она.
- Ты удивишься, узнав на что люди могут быть способны, - легко махнув рукой, он склонился над ней.
- Только не после знакомства с твоей семьей, - ядовито выплюнула девушка почти ему в губы.
Все они сидели, презрительно перешептываясь, выбрасывая в воздух саркастические замечания относительно девушки, как будто она была лишь частью убогой декорации этой унылой комнаты. Их взгляды, полные недовольства, с жаром касались ее, словно она была ее таинством, которым можно было только пренебречь. Некоторые из советников насмехались, зная, что наткнуться на ее гнев – значит, обострить ситуацию; другие пытались задеть ее словами, словно ножами, но Далия стойко держала себя в руках, не позволяя им увидеть свою уязвимость.
Она стояла молча, гордо подняв подбородок, в то время как в зале витала зловещая атмосфера. Участники совета пришли на заседание с явным намерением показать, что они стоят над ней, поскольку не приняли ее всерьез. С момента приезда она знала, что сегодня объявят о намерении объединить две фракции.
- Так мы сможем избежать того бунта, что зреет в кварталах Эсперов, - продолжал объяснять все выгоды один из верных секретарей Василия.
Его звали Андрей и Далия была благодарна ему, что ей не пришлось заступаться за себя. С того момента, как она переступила порог совещательной комнаты, ее накрыло удушье вкупе с ненавистью.
Ей заслонило от всего происходящего удушье и ненависть, что словно шипучие пузырьки заполняли комнату. Толстосумы, вальяжно раскинувшиеся на своих стульях, вели себя так, словно мир за стенами этой залы не существовал. Она ощущала, как в их компаниях гуляет дух безразличия к страданиям обывателей, о которых они даже не хотели слышать.
В одном из бокалов, наполовину наполненном чем-то красным, она заметила консистенцию, которая не могла не напомнить ей кровь. Отвращение накрыло её, и тело непроизвольно дрогнуло при мысли о том, что они могли наслаждаться жизнью, не задумываясь о боли других.
Собираясь с силами, Далия глубоко вдохнула, сжимая и разжимая пальцы, чтобы унять дрожь от накатывающей волнами силы. Спина покрылась испариной, глаза болели от сухости.
- Я не стану давать на это добро без присутствия Царя! – отозвался худощавый усатый молодой паренек.
Он еще совсем не привык к дворцовым интригам, не способный работать со своими эмоциями.
«Прекрасная мишень» - отметила про себя Далия.
Внезапно дверь в комнату распахнулась и внутрь зашел выхолщенный Василий. Волосы идеально уложены набок, рубашка заправлены в черные брюки, на плечах висел простой, но элегантный черный камзол, который подчеркивал его стройную фигуру. Он смотрел с уверенностью, выдающей в нём лидера, который не побоялся бы бросить вызов даже самым высокопоставленным.
Обойдя круглый стол с быстрым шагом, Василий остановился рядом с Далией и чуть приобнял её за талию, что вызвало ряд неподдельных вздохов со стороны присутствующих. Некоторые настороженно смотрели на них, не желая упустить момент, чтобы нарушить тишину, но Царь, не дожидаясь, пока кому-то придет в голову заметить что-либо, резко произнес: