Генерал вновь подал голос, его выражение лица стало более напряженным.
- Надеюсь, ваше высочество не планируете уводить госпожу Янковскую в мир своей загадочной романтики, - сказал он, пытаясь вернуть царевича к истинной сути их встречи, - Это не то, что вам нужно сейчас.
Царевич смерил его взглядом, затем медленно усмехнулся.
- Не волнуйтесь, ге-не-рал, я лишь искал немного легкости в этом тяжелом мире, - и вновь обернулся к лекарке, - Пожалуй, я могу вам помочь. В конце концов в моих интересах вылечить эту заразу, - он отвернулся, словно не хотел касаться этой темы, но все же продолжил, - Моя болезнь связана с кровью.
Далия была удивлена этой неожиданной откровенностью, промелькнувшей между этими двумя.
«Неужели они друзья?»
- Связана с кровью? - говорила она, чувствуя, как важны эти слова, - Это может значить многое. Я предлагаю поговорить об этом подробнее, как только мы окажемся в более подходящем месте.
Царевич кивнул, но его взгляд остался задумчивым, словно он уже знал, что эта беседа откроет двери к еще более глубоким тайнам - как о нем самом, так и о его семье. Генерал посмотрел на него с обеспокоенным выражением, а затем на лекарку, словно предостерегая ее от участия в этом запутанном танце их судеб.
- Вам стоит идти, ваше высочество, - заметил генерал, явно желая оставить время для размышлений, - Надеюсь, что наша следующая встреча будет менее... игривой и более продуктивной.
Царевич лишь улыбнулся, но его улыбка была полна скрытого смысла. Лекарка почувствовала, что впереди их ждет нечто более серьезное, чем простое лечение.
Напряженное молчание, накрывшее лекарку и генерала во время их обратного пути к дворцу, стало ощутимым и тяжелым, словно давящее одеяло. Она, нервно перебирая мысли, решила прервать тишину:
- Вы выглядите взволнованным, - заметила она, хотя самой трудно было говорить, когда эмоции переполняли её. Его лицо, обрамлённое строгими чертами, вроде бы смягчилось, но всё же оставалось серьёзным.
Он не ответил, но вскоре остановился у дверей комнаты и, открыв их, жестом пригласил войти. Спальня словно перенесла её в элегантный и таинственный мир Российской империи XIX века. Потолок был высок, украшенный сложными лепнинами, а стены обиты мягким бархатом светлого голубого цвета, колоритно переливающимся на свету. В углу стояла изысканная мебель, с резьбой, кажется, выполненной вручную, и позолоченными деталями, но в то же время на столе находились современные устройства, напоминавшие невидимые источники энергии, которые испускали мягкий свет. Технологии, встроенные в её укрытие, создавали атмосферу смешения стилей: здесь соседствовали канделябры с электрическими лампами, а старинное зеркало, расположенное перед туалетным столиком, отражало изображения, как будто они были связаны с чем-то другим, невидимым для глаза.
«Компьютер».
Она заметила в разных концах спальни легкие мигающие огни.
«Неужели камер понаставили?»
Восхищенную красотой Далию эта мысль вмиг вернула на землю. Теперь, когда они наконец остались наедине, она могла задать свои вопросы:
- Старший царевич со всеми так безбожно флиртует?
- Он обожает внимание, - ответил наконец генерал, его тон сохранял напряженность, но он стал чуть более открытым, - Но не дайте себя обмануть. За его шармом скрываются гораздо более больные мотивы. Это часть его натуры: привлекать к себе людей, быть в центре событий. В этом мире, где привлекательность очень важна, он использует все свои чары, чтобы манипулировать обстоятельствами в свою пользу.
Далия кивнула. Мирон говорил озабоченно, он явно не понимал, что у царевича на уме.
- Я так понимаю, камеры в моей комнате не настроены на звук? Или вы так близки с ним, что вам позволено отзываться о члене Царской семье в столь неприглядном виде?
Генерал совсем не выглядел удивленным.
- Камеры установили для вашей безопасности, - он прошел, присев на кресло, - Что же до наших взаимоотношений с царевичем - вас это не должно волновать.
Коротко кивнув, она поставила себе внутри заметку и задала следующий вопрос. Ей было сложно подбирать слова, она не знала правил дворца, этикета. Порченных этому не учили.