- Мне… нравится… твоя… дерзость, - ему было тяжело говорить и голос был едва слышен.
Она коснулась его лица. Кожа была холодной и мокрой от пота.
- Мне очень жаль, но я пока нахожусь в поисках ответа. Мне придется использовать силу, чтобы вам помочь.
Спешно расстегнув его рубашку, она опустила ладони на его кожу и закрыла глаза, пустив свою силу по венам.
Она слышала кряхтение царевича, чувствовала, как скопившаяся усталость накатывает волнами, но должна была оставаться в сознании. Ей нужно было убедиться, что он окреп.
Внезапно Далия почувствовала, как его рука обхватила ее запястье. Хватка было слабой.
- Не нужно отдавать много, - прошептал он, - Мне уже лучше, маленькая лекарка.
Лекарка открыла глаза, столкнувшись с поразительной красотой голубизны его глаз. Она оглядела его лицо, к нему потихоньку возвращались краски.
- Нет, недостаточно.
Усталость совсем одолевала ее. Она чувствовала, как поток силы слабнет, а сама она проваливается в сон. Но ей нужно выдержать до конца. Помочь ему.
Перед тем, как окончательно отключиться, она почувствовала на своей талии крепкую хватку, а на шее теплое дыхание.
ГЛАВА 4.
5 апреля 2069 год.
Столица России – Кирай. Царский дворец.
Далия Янковская
Далия с трудом приоткрыла глаза, стараясь осознать, где она находится. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь негромким шорохом страниц, которые перелистывал Мирон. Его присутствие приносило хотя бы каплю утешения, несмотря на болезненные ощущения в голове и всеобъемлющую усталость. Она попыталась подняться, но плечи и ноги будто приковали к постели.
Генерал, заметив ее потуги, отложил книгу, быстро подошел к ней, наклонившись и помогая сесть:
- Как ты себя чувствуешь?
- Всё в порядке, - произнесла она, заставляя себя говорить, хотя голос был едва слышен, - Где… где царевич?
Его глаза были полны беспокойства.
- Ты превысила свои силы, пытаясь помочь ему. Царевич в своих покоях, он чувствует себя хорошо, ты должна позаботиться о себе.
- Сколько… я спала? - говорить было тяжело, приходилось пересиливать себя.
- Чуть больше двенадцати часов.
Она вспомнила последнюю встречу с царевичем: то, как она помогала ему, как его руки придерживали ее, пока она теряла силы.
Далия содрогнулась, её рука сама потянулась к груди, где она почувствовала странное тепло. Дотрагиваясь до кожи, она вдруг вспомнила его отчаянные попытки остановить ее.
- Царевич велел тщательней следить за тобой. Он оценил твои старания.
Она медленно села, стараясь игнорировать кружение в голове и силу. Немного времени, и её силы обязательно вернутся. Желудок забурчал от голода.
- Мне нужен куриный суп и чай с имбирем. Это быстро поставит меня на ноги.
- Ты же не простудой заболела в конце концов, - фыркнул генерал, но сделал, как она просила, передав просьбу страже.
- Иммунитет страдает одинаково, - язвительно ответила она, откидываясь спиной на изголовье кровати, бросив взгляд на книгу, разложенную корешком вверх на изголовье полюбившегося Мироном кресла.
- Чем удивишь в этот раз? - беззлобно улыбнувшись ему, спросила лекарка.
- Тургенев. Муму, - коротко отозвался он.
Далия удивилась:
- Мне казалось, что тебе хватает ужасов в жизни, зачем читать их еще и в книгах?
Генерал встретил ее удивленный взгляд с легкой ухмылкой:
- Ужасы и страдания, изображенные литературными героями, кажутся мне менее пугающими, чем то, что происходит вокруг нас. В книге я могу наблюдать со стороны, делать выводы, переживать через других.
- Могу понять, - задумчиво ответила лекарка.
Она все еще чувствовала головокружение, когда принесли суп с чаем. С трудом поборов желание отодвинуть пищу в сторону, она принялась есть.
- Каково будет мое наказание? - спросила Далия. В ее словах звучала язвительная интонация. Она знала, что ей не спустят рук и посчитают за халатность ее усталость.
Генерал глубоко вдохнул.
- Царевич заступался за тебя, сказал, что дело лишь в переутомлении. За неимением альтернативного варианта, Царь смягчил приговор.