- Царевич открыл дверь и впустил нас, ты спала. Он сказал, что ты переутомилась от использования силы, потому что лекарство не подействовало должным образом.
Она смотрела на него, но её глаза не могли зафиксироваться на одной мысли. Она не знала, что на самом деле чувствует. Страх и что-то темное смешивались в её душе, и она не могла понять, почему её охватывает напоминание о царевиче - о его взгляде, о его темных, загадочных глазах. Её дёргало от осознания, что на самом деле внутри неё что-то меняется. Она хотела, чтобы он держался подальше, но не понимала, что тогда значит тот сон, что снился ей.
- Да, я переутомилась… - повторила она, как будто это должно было успокоить её. Но в глубине души она знала, что ей нужно понять, что происходит, прежде чем делать какие-либо выводы. Её разум метался между желанием закрыться в себе и стремлением разобраться в своих чувствах и переживаниях.
Каждое слово, каждое действие царевича теперь, похоже, обретали новое значение. Она не знала, как это объяснить, и ещё больше, как с этим справиться. Словно теряясь в своих собственных чувствах, Далия понимала, что лишь одна мысль преобладает над всем: ей необходимо разобраться в том, что произошло, и, возможно, узнать правду о самой себе.
***
Когда Далия сходила в душ и переоделась, она приняла решение забыть об этом инциденте.
Это было еще одной проблемой и в ее списке она стояла едва ли не последней. Было это сном или явью ей лучше никогда не знать. Но абсолютно точно ей нужно соблюдать осторожность на встречах с царевичем.
Вот только как это сделать, если он никого не допускает в покоях во время лечения?
«Возможно не стоит давать ему оттягивать до последнего лечения?»
Примерив этот план, она приняла решение, что она может позволить раз в три дня тестировать новое лекарство и делится с ним силой.
Она поделилась этими мыслями с генералом, когда выводила очередную версию настойки.
- Каждое использование силы ускоряет твое безумие, я же прав? - спросил он и в его интонации уже можно было прочесть, что он знал ответ.
Далия глубоко вдохнула, взглянув на него из прозрачных защитных очков усталым взглядом.
- Он что-то сделал вчера? - обеспокоенный взгляд Мирона бродил по ее лицу.
Она отвела взгляд и, помешивая настойку, старалась сконцентрироваться на процессе, как будто это могло отвлечь её от того, что на самом деле происходило в её душе. Рука дрогнула, и несколько капель препарата выплеснулось на стол, оставив за собой следы, которые напоминали о её усилиях - и о её страхах.
- Не знаю, - наконец, произнесла она, тяжело вздыхая, - Воспоминания мутные. В первый раз я могла списать на свою усталость, но со мной никогда не случалось такого прежде. Он словно высасывает все мои силы и мне начинает видеться всякое. Я не могу отличить реальность ото сна.
Генерал шагнул ближе, его обеспокоенное выражение лица стало ещё более явным. Он оперся бедром на стол, заставляя ее взглянуть на него.
- Я могу помочь?
«Да. Убери его от меня, не оставляй меня наедине с ним».
Ей так хотелось это сказать, но она понимала, что не может просить этого. У него были свои обязанности, ослушаться которых он не может.
Она покачала головой.
- Безумие мной не овладевает, я в норме, - произнесла она тихо, но уверенно.
- Ты рискуешь... - генерал натянуто произнес, позволяя ей услышать предупреждение в его словах.
- Я готова к риску, - прервала его она и встретила его острый взгляд, - Я бы не советовала тебе снова вмешиваться в мою работу, генерал. У меня есть свой план, и я готова идти до конца.
Это прозвучало резче, чем она хотела. Но ей было важно, чтобы он перестал копать.
Генерал стиснул зубы.
- Хорошо, - произнес он, качая головой, - Но если что-то пойдет не так, я буду рядом. Не забывай об этом.
Далия кивнула.
«Нет генерал, я не потащу тебя с собой на это дно».
- На самом деле мне нужна помощь иного рода, - издалека начала лекарка, - Есть спорные моменты и мне необходимо проконсультироваться со своей наставницей. Это возможно?
Она похлопала ресницами, сложив руки в умоляющем жесте. На мгновение он застыл, рассматривая ее лицо, а затем отвел взгляд.