Она посмотрела на него с подозрением, не веря ни его уверениям, ни его намерениям. Однако внутри, где-то далеко, как огонек в темной ночи, теплела надежда: возможно, он тоже ищет выход, как и она.
- Зачем тебе так рисковать? Твоя жизнь прекрасна, разве нет? – ехидно прошелестела лекарка.
- Ты удивишься, узнав ответ.
- Может быть тебя еще пожалеть?
- Невыносимая женщина, - пробормотал тот и достал из-за спины бутылку, - Ты же хочешь попить, верно?
Если бы Далия не лежала на койке в этот момент, то у нее подкосились колени от вида воды. Никогда жажда так сильно не заполняла ее.
- Мне мерзко на тебя смотреть, - она отвернулась от него, уставившись в потолок.
«Играй в свои игры сам».
Вячеслав только усмехнулся в ответ на ее язвительный комментарий, словно испытание холодного ума и горькой иронии придавали ему сил. Он не торопился с ответом, позволяя напряжению между ними нарастать, словно натянутая струна. Вспоминая о том, сколько уже смело и безразлично сыграл в этой сложной игре, осознание полной картины лишь усиливало его азарт.
Он встал, нажав на несколько сенсоров и в камеру открылось небольшое окно. Он кинул воду, и та покатилась, остановленная рукой лекарки.
Припав губами к горлышку, она сделала первый глоток. Ей было плевать, если вода отравленная. Она в любом случае искала способ умереть и она была бы даже благодарна царевичу.
Когда она закончила, то села на кровати, опустив голову.
Откровение царевича ей не нравилось. Но ее беспокоило, что он пришел без охраны, без Мирона и она могла поклястся, что камеры, стоящие по углам были выключены.
«Что же ты задумал, царевич?»
— Ладно. — Ее голос стал более уверенным, — Я расскажу. Предлагаю обменять свой рассказ на несколько вопросов.
Вячеслав кивнул, его глаза заблестели от ожидания.
- Если вопрос меня скопроментирует, я откажусь.
Это большее, на что она могла рассчитывать в данных условиях.
- Что вы на самом деле сделали с генералом Дьяковым?
- До сих пор не веришь в его предательство? – удивленно воззрился на нее Вячеслав, - После всех опытов? После того, как он оставил тебя наедине с моим братом? Вот это преданность, даже немного завидно, - воскликнул царевич, хлопая в ладоши.
- Может быть если бы ты был менее показушным, кто-то проникся бы и к тебе, - сморщившись от громкого звука, Далия почувствовала тошноту.
- Мы подтерли ему память, - легко ответил ей царевич.
Далия замерла, пытаясь осознать, что только что услышала. Ее разум мгновенно начал обрабатывать информацию, взвешивая каждое слово и пытаясь понять мотивы Вячеслава.
- Почему не убили? Он мог с легкостью меня обмануть.
- А как тогда можно было бы влиять на тебя? – хмуро посмотрел на нее царевич, - Ну же Далия, мне больше нравится, когда ты способна сложить два и два.
Её сердце забилось быстрее, когда она осознала, что слова Вячеслава веют опасностью и манипуляцией, скрывающейся за его легкомысленным тоном. Далия, стараясь сохранить спокойствие, осмотрела царевича и заметила, как его лицом пробегает лёгкая тень недовольства — он не любил, когда его выводы ставили под сомнение.
- Ты стер ему память?
Царевич многозначительно улыбнулся.
- Бинго. На самом деле мой брат хотел его убить. Мне было очень приятно наблюдать за его терзаниями, но его любовь к тебе возобладала над его жаждой крови.
— Ты говоришь об этом так, словно человеческая жизнь — это просто инструмент в какой-то игре, — произнесла она, её голос стал более уверенным, — Как ты можешь так легко утилизировать чью-то память?
Вячеслав, казалось, не собирался отступать. Он наклонился к ней, и его глаза блеснули с открытым интересом, почти как у хищника, который внимательно наблюдает за своей добычей.
— Это не просто игра, Далия, — произнес он, ставя акцент на каждом слове. — Это политика. Это выживание. Память — это сила, а ты должна понять, что в этом мире очень немного действительно безопасно. Убивать — это дремучая неэффективность. Зачем убивать, когда можно контролировать?