«Может ли он вернуть память, которую отнял?»
Далия почувствовала, как следы его логики выводят её в мрачные и неведомые глубины. Её внутренние тревоги начали нарастать, и она сжала кулаки, пытаясь избавиться от растущего чувства безысходности.
— И я должна быть твоим инструментом, — произнесла она, стараясь каждые слова сформулировать так, чтобы избежать выпада в его тёмные замыслы.
— Ты уже им являешься, — холодно заметил Вячеслав, его улыбка был на грани сарказма, — Я просто даю тебе возможность перейти на другую сторону. Используй это по максимуму, и, возможно, мы оба выйдем из этой ситуации с преимуществом.
Возможность? Она усомнилась в его намерениях, понимая, что Вячеслав ни в коем случае не одарит её реальным выбором. Эта игра была прописана заранее, и она была лишь пешкой на его шахматной доске. Ей было все равно на свою судьбу, но если царевич говорит правду, значит она все еще может спасти Мирона и Анну.
- Что ж, моя очередь задавать вопросы. Времени у нас немного, - недовольно фыркнул Вячеслав, - Следующий эксперимент с тобой запланирован на восемь часов.
Устало выдохнув, Далия лишь произнесла, ложась обратно на койку, сложила руки на животе.
- Расскажи про твое приглашение на бал и встречу с Царем.
- Тебе не интересен мой диалог с твоей главной марионеткой? – спросила Далия.
- Все, о чем вы говорили, мне известно было еще с рождения. Вылечить моего брата невозможно. Как и любого из нас.
- Однако только ему понадобились биокинетики.
Царевич плотоядно улыбнулся.
- Личное предпочтение, не более.
Если бы она была способна удивляться чему-либо, то она уж точно раскрыла бы глаза, уставившись на младшего царевича.
Но в данных реалиях она лишь смогла выдавить из себя:
- Мерзость.
ГЛАВА 7.
8 апреля 2069 год.
Столица России – Кирай. Квартал Порченных.
Далия Янковская
Пока они возвращались обратно, Далия не могла не заметить, как царевич недовольно наблюдал за обменом многозначительными взглядами между генералом и лекаркой. Это молчаливое общение между ними вызывало странные чувства, словно они делили какую-то тайну, недоступную остальным.
Когда они, наконец, переступили порог спальни, краем уха она слышала, как Мирон не смог удержаться, чтобы сообщить лекарке свежие новости о Японии. Однако вся его информация прошла мимо ушей Далии — она была погружена в свои собственные переживания.
- Что-то в ней было странным, — выпалила Далия мысли вслух.
Мирон, словно почувствовав её напряжение, подошёл ближе и спросил, что именно её беспокоит.
- Не знаю, она словно знала больше, чем говорила. Будто пыталась намекнуть на что-то, но не смогла или не хотела это сказать.
- Ты ей не доверяешь? – удивленно воззрился на нее генерал.
- Она меня воспитала, - жестко произнесла Далия, - Я верю ей, как себе.
Мирон нахмурил брови. Далия не раз упоминала о том, как важна для нее ее наставница. Он знал, как сильно лекарка любила свою наставницу.
— Если так, то в чём же дело? — спросил он мягче, решив обратить внимание не на саму претензию, а на её причины.
— То, как она говорила, — начала Далия, — Это не совпадает с её привычным стилем. Она всегда была прямолинейной и искренней. Но в тот момент, когда я спросила её о возможных причинах болезни царевича, её слова звучали осторожно, словно она взвешивала каждое слово. Как будто что-то давило на неё, но она не могла или не хотела об этом говорить.
Далия решила умолчать, что сделала копии лечебной карты. Это было слишком опасно. Если вскроется, что она выносила из дворца компроментирующую информацию, пятью ударами плетей они не обойдутся.
Мирон кивнул.
— Возможно, она просто испытывает давление, — предположил он, плюхнувшись в уже родное для него кресло, — Быть штаб-лекарем в такие непростые времена может быть трудно. Может, у неё есть свои причины не всё рассказывать.
Далия покачала головой.
— Я понимаю, но это не снимает тревоги. Я просто не могу избавиться от ощущения, что мне что-то недоговаривают.