«Нет, не смей думать об этом. Этого не может быть.»
- Я вынужден напомнить вам о том, как вы однажды уже ошиблись. В следующий раз наказание последует намного хуже, - Далия могла поклясться, что в его тоне проскользнула нотка предвкушения, - Генерал ежедневно докладывает о вашем прогрессе, надеюсь, что в таком духе и продолжится.
Перед тем, как покинуть зал, она незаметно мазнула взглядом по всей семье и то, что она увидела в глазах Царя, когда он смотрел на нее заставила внутренние органы скрутиться.
"Рядом сидит его жена, а он засматривается на Порченную? До чего же мерзкая семейка".
Далия с трудом сдерживала свои эмоции. Взгляд Царя, полный нескрываемого интереса, был скрыт за его благородной маской. Чувство отвращения и презрения наполнило её, когда она осознала, что стала объектом этого взгляда, тем самым подтверждая свои худшие опасения о том, как воспринимает её семья монарха.
Она ярко помнила, как попытки доказать свою лояльность были обесценены, как будто вся её работа и усилия не имели значения.
«Как же хочется исчезнуть из этого места».
Не глядя на остальную семью, она окончательно скрылась за тяжелой дверью, стараясь не выдать свои мысли и эмоции.
Как бы она ни боролась с окружающей мерзостью, образ Царя, который смотрел на неё с таким интересом, оставлял горький осадок. Она внезапно заметила, что ненавидит не только его, но и ту беззащитность, которую он вызывал в ней, и всё это её бешено разъедало изнутри.
С каждым шагом к лаборатории её решимость крепла. Она не поддастся. Она создаст зелье, которое не только укрепит царевича, но и символизирует её невидимую, но сильную борьбу против той системы, которая обращала людей в пешек в своих грязных играх. Царевича ждет восстановление, а в её сердце — надежда на изменение ситуации в королевстве.
Шли назад они в напряженном молчании. Лекарка могла поклясться, что генерал тоже заметил изменение в поведении Царя и теперь обдумывал его.
Как только дверь ее спальни закрывается, она чувствует, как сдавливающие тиски отступают, позволяя сделать вдох.
- Тебе не обязательно сидеть со мной, я пойду работать, - пробормотала лекарка, отвернувшись от мужчины, направляясь в кабинет.
Даже если он хотел что-то сказать, Далия не оставила ему шанса. Заперевшись в кабинете, она осела на пол, не сдерживая глухие рыдания, вырывающиеся глубоко из ее груди.
Перед глазами встали бесцветные глаза Анны, веснушки Юлия, сумасшедший нрав своей наставницы.
Она в действительности верила, что справится с чем угодно, лишь бы защитить тех, кто ей дорог. Но одно дело сдерживать натиск царевича и совсем другой Царя.
Стараясь глубоко дышать, лекарка держала их образы в голове.
Ей нужно придумать способ, как отвести лишнее внимание от нее. На крайний случай она должна придумать, как защититься, чтобы не вызвать подозрений.
На ее счастье, она прочла много старых книг про историю мира, как девушки подсыпали снотворное своим мужьям, чтобы те не трогали их ночью.
«Я могу сделать это с ними обоими. Они не коснутся меня».
Тяжело поднявшись, она утерла слезы и собралась было ступить к столу, как в дверь постучали.
- Даля? – послышался из-за двери голос генерала.
Открыв дверь, она уставилась на коробку в его руках и ярость в его глазах.
- Что происходит? – неуверенно спросила она.
- Тебе доставили подарок, - при этом слове в груди все застыло. Она не хочет получать еще один подарок.
- От Царя, - добавил он, подозревая, о чем она может подумать.
Но ей не стало легче. Приоткрыв крышку, она заметила слои шелка.
- Это что, платье? – недоуменно посмотрела на генерала девушка.
Гнев затопил ее существо.
- Какого хрена он дарит мне платье? – сдерживать речь не было сил, она зло смотрела на коробку, желая отпихнуть ее куда подальше, а потом сжечь.
Генерал, прислонившись к косяку двери, с тяжёлым вздохом произнёс:
- Это не просто платье, Даля. Оно создано специально для тебя. Царь считает, что ты достойна его внимания.
Его спокойный тон лишь разжигал её гнев. Но когда она заглянула в его глаза, то увидела, что там бушует тот же гнев, что топит сейчас и ее.