Это был не тот нежный поцелуй, который они обменялись в её комнате; сейчас они сминали губы друг друга, как будто этот поцелуй стал необходимым для выживания. Их губы искали, находили, исследовали друг друга с такой настойчивостью, что казалось, будто от этого зависела жизнь.
Далия сама не заметила, как оседлала его, словно пыталась что-то доказать. В этот момент она чувствовала мощные струи свободы, бурлящие внутри неё.
Она контролирует свою жизнь. Она выбирала его целовать, кусать его губы, утопая в страсти. Она выбирала касаться его тела, его шеи, ощущая тепло, которое сквозь тонкую ткань рубашки передавалось и ей.
Мирон, будто ощущая, что для неё этот поцелуй стал способом отвоевать кусочек свободы, поддался ей. И в этом танце страсти, в этой игре, смешивающей страхи с желанием, он был готов идти на всё, чтобы соединить свои мечты с её реальностью.
Они потерялись в этом моменте, как будто весь мир вокруг них исчез.
Мирон стал более настойчивым. Его руки изучали её талию, словно исследуя новые земли, и это было невероятно волнующе. Далия чувствовала, как её тело отвечает на его прикосновения, как будто каждый его жест был заветным заклинанием, пробуждающим в ней что-то давно забытое. Она притянула его ближе к себе, заставляя застыть во времени, когда их тела соприкасались, и весь остальной мир тускнел на фоне этой яркой искры, разразившейся между ними.
Она отстранилась, глядя ему в глаза. Вонзенные подребра уколы стыда вынырнули на поверхность - эта неопределенность, неловкость, ей не хотелось, чтобы он думал, что она его использовала.
- Мирон... - произнесла она, но не знала, как продолжить. Её голос дрожал, и ей было страшно. Она не хотела потерять тот момент, но и продолжая, не объяснившись было бы неправильным.
- Не говори ничего, - тихо произнес он, протягивая руку, чтоб коснуться её щёки. Его прикосновение было таким нежным, что все её страхи казались далекими и незначительными, - Давай просто будем здесь и сейчас.
Этот момент снова взял верх. Далия уняла свои колебания, позволив себе отвлечься на то, что чувствовала именно в эту минуту. Она снова приблизилась к нему, и их губы встретились с новыми оттенками - теперь это была не только проходящая страсть, но и нечто большее. Сливаясь губами, они погружались в невидимые глубины своих сердец, покоряясь необъяснимым силам, которые их тянули все глубже.
ГЛАВА 10.
Настоящее время.
23 апреля 2070 год. 19:54. Исследовательская база «Красна». Россия. Столица Кирай.
Василий Юсупов
Младший царевич хмуро смотрел на девушку перед ним.
- Насладился рассказом? - ядовито спросила лекарка.
- Это считается за твой вопрос? - хитро улыбнувшись, он наклонился немного ближе, его язык, как змея, извивался в попытках вывести её на эмоции. Она ему нужна - её огонь, её страсть, чтобы осуществить его хитроумный план, без него она была не больше, чем сломанная кукла, - Мне больше интересно то, что произойдет на балу и после. Твоя маленькая предыстория тронула меня, маленькая лекарка, но не настолько, чтобы я проникся.
Вот он. Огонь в потухших глазах. Василий вполне мог понять, почему ей так интересовался его брат, она само воплощение духа свободы. Сколько бы она не говорила, что сдалась, он видел, что она еще может бороться.
- Я наконец-то понимаю о каких подарках шла речь, но не понимаю, как моя кровь могла там оказаться.
- Я знаю как, - неожиданно прерывает его Далия, её голос теперь более уверенный. Глубокий вдох, и на её лице расползлась кровожадная улыбка. Внутри разрасталась тревога: это не та беззащитная девочка, которая когда-то бросалась обвинениями. Теперь она стала более расчетливой, более опасной.
Эти изменения одновременно привлекали и отталкивали его. Пока он слушал, его мозг стремился найти пути контроля над ней, добраться до её слабостей - именно этого он жаждал, чтобы использовать её в своих интересах.
- Когда повысили Мирона?
Василий не мог понять, как может быть такой сильной её привязанность. Она не верила, что он может предать, и недоумение терзало его.
- Сразу после того, как тебя доставили сюда, - лениво отозвался он.
Между ее бровей пролегла складка, она словно что-то обдумывала, а затем зашептала себе под нос.
Не будь у него хорошего слуха, он бы не услышал: