- Забери её отсюда. Быстро.
Ей показалось, что это был голос царевича. Он дрожал от напряжения или от страсти?
Она снова почувствовала себя прижатой к телу и на этот раз она чувствовала запах грозы. Далия чувствовала, как желание в ней горит и этот запах заставлял распалял его еще ярче.
- Прошу, - зашептала она, но напряженные руки лишь несли ее куда-то.
Сознание окончательно уплыло и она провалилась в дрему.
***
Лекарка проснулась с ощущением тяжести на душе, когда вечер уже окутывал мир мягким мраком. За окном медленно сгущались тени, предвещая наступление ночи, а в кресле неподалеку, словно оплот спокойствия, сидел Мирон, погруженный в чтение. Его фигура, обрисованная тусклым светом лампы, внушала надежду и чувство безопасности, но эта же надежда перетекала в смятение и стыд, когда её мысли возвращались к недавним событиям.
Она встала с кровати, стараясь максимально тихо пройти мимо в ванную, чувствуя, как стыд накрывает её, словно тяжелое одеяло. Её внутренние терзания не давали покоя: как могла она испытать притяжение к царевичу, когда рядом с ней был человек, который всегда поддерживал её, заботился и защищал? Эмоции запутывались, и в груди возникала боль, от которой хотелось вскрикнуть. Она молча прошла мимо. Чувство вины от произошедшего заставляет ее потупить глаза.
Посмотрев на себя в зеркало, она увидела потухший взгляд и серую кожу. Догадка подтвердилась. Он даже не стал спорить, лишь выполнил то, что она просила.
Молча умывшись, она заколола волосы. Ее взгляд упал на шею, молясь, чтобы следов от его поцелуев не осталось. Чистая кожа резко контрастировала с красными волосами.
Вернувшись в спальню, она заметила разложенные на кровати платье, перчатки и ожерелье.
"Будьте вы прокляты".
Ей хотелось разорвать их на мелкие кусочки, выкинуть в окно, что угодно, лишь бы не надевать символ принадлежности царской семье.
Кинув взгляд на кровать, она с сожалением уткнулась в ткань. Если бы это платье не было подарено Царем, она бы сказала, что оно было прекрасно.
Нежно-розовый цвет, который словно улавливал свет и преображал его в мягкие, теплые оттенки, создавал атмосферу романтики и нежности. Ткань платья легкая и воздушная, словно облако, обволакивало фигуру, позволяя ей свободно двигаться и кружиться, как в танце.
Короткие летящие рукава из прозрачного шифона добавили платью игривости и лёгкости. Они настолько легкие, что при каждом движении создается ощущение, будто они касаются лишь воздуха, невесомо фехтуя в пространстве. Эти рукава делали силуэт платья еще более элегантным и открытым, позволяя наполовину оголить плечи, что добавляет изюминку, сочетая скромность и откровенность.
Корсетная часть платья обнимала верхнюю часть туловища, подчёркивая все изгибы, а пышные юбки плавно двигались при ходьбе.
Она по-прежнему не смотрела на Мирона. Он ушел в кабинет, чтобы она оделась, а когда вернулся их взгляды случайно столкнулись.
"Он видел, в каком состоянии ты находилась" - шептал ей голос. Но слова, которые прошептали ей внутреннее сознание, не нашли отражение в его глазах. Там не было ни упрека, ни осуждения - лишь глубокое понимание и, возможно, сочувствие.
Она не могла отделаться от мысли, каким красивым и величественным он выглядел в парадной форме. Тот же черный цвет, те же золотые пуговицы, но более приталенный силуэт, на груди медали, выхолщенные эполеты на плечах.
Мирон молча подошёл к ней и, вытянув руку из кармана, достал маленькую брошь. Её сердце забилось быстрее от нежного удивления.
- Что это? - тихо спросила она, смотря на украшение с легким недоумением.
- Символ того, что ты все еще свободна, - произнёс он, игриво поворачивая брошь так, чтобы она могла её рассмотреть. На ней была изображена птица, инкрустированная красными камнями, сверкающими в свете лампы, словно звезды в ночном небе, - Она принадлежала моей матери.
Это признание заставило её встретиться с его взглядом, полным искренности. Внутри неё что-то треснуло, пробуждая тепло, начинавшее растекаться по её телу, смешанное с нежностью. Когда Мирон аккуратно приколол брошь к её талии, это движение вызвало в ней неожиданные эмоции. Она почувствовала, как в глазах защипало, будто что-то, скрытое так глубоко, начало сдвигаться и выходить на поверхность.