Царевна Василиса выглядела воздушной, невинной. Кудрявые блондинистые волосы развевались, голубые глаза не отдавали холодом, а нежные розовые губы нежно улыбались, создавая чуть ли не ангельский ореол вокруг нее.
Младший царевич Вячеслав, названный в честь отца выглядел же развязным оторвой. Его парадный костюм был в полном беспорядке. Пиджак накинут на плечи, рубашка расстегнута почти до конца, концы торчали из под брюк, а волосы взъерошены.
«Словно он только что оделся после секса».
Невольно всплыло воспоминание о том, что ей сказал Мирон.
"На медальоне была кровь младшего царевича".
Она не могла понять, для чего ему преследовать ее. Они виделись дважды и в его глазах не горела одержимость.
- Далия, позволь представить тебе мою семью, - вежливо произнес царевич, отвлекая от мыслей.
Кивнув, она старалась выглядеть участной:
- Приятно познакомиться, ваши высочества.
Взгляды царевны и царевича, направленные на неё, стали на мгновение оценивающими, словно они пытались проанализировать её не только внешность, но и внутренний мир, проверяя, насколько она «из их среды». Затем, словно собравшись с мыслями, они кивнули в знак понимания.
- Мой брат в надежных руках? - спросила Василиса, прищурив глаза с легким проблеском юмора, который дополнял ее мягкий образ, давая ей ту родственную черту, которая в какой-то степени смягчала эффект её царственной позы.
- Как видите, - вежливо ответила она, нацепив на себя самую лучшую улыбку.
Царевна мягко встроилась между ними, взяв лекарку за руку и начала уводить в сторону:
- Я заберу ее всего на мгновение.
- Куда мы идём? - осведомилась Далия, слегка подстраиваясь под шаги Василисы, которые были твёрдыми и уверенными.
- Просто немного уединения, чтобы обсудить важные вещи, - ответила царевна с легкой загадочной улыбкой, придавая её слова нотку тайны. Взгляд её был полон искренности.
Они вышли на балкон, под которым расположился сад. Шум кустов, в которых прятались искусно вырезанные статуи с древними растениями, прорастающими сквозь камень. Здесь было уединение, и запах цветов напомнил о лекарке о том, как прекрасен момент.
- Ты не беспокойся, - продолжила Василиса, остановившись и поворачиваясь к Далие, - Я понимаю, что для тебя этот мир чужд. Есть вещи, которые касаются не только моих чувств, но и здоровья моего брата, и его судьбы.
Далия сжала в ладонях подол платья, её сердце учащенно забилось.
- Что именно вас беспокоит? - спросила она.
Царевна сделала глубокий вздох, её глаза наполнились тревогой.
- Он не просто веселится, - проговорила Василиса, смущенно взглянув на землю, как будто там скрывалось решение всех их проблем. - Под этой легкостью кроется большая тьма. У моего брата есть недуги, которые не видны невооружённым глазом. Я переживаю за него.
Словам царевны не хватало уверенности, но в них было то, что вдохновляло и саму Далию – забота о близких. Это маленькое хрупкое дитя еще не осознало тьму своей семьи.
- Я буду стараться сделать, что смогу, - обнадеживающе улыбнувшись, Далия почувствовала ветер, скользнувший по обнаженным плечам.
- Могу ли я украсть вашу спутницу, ваше высочество? – голос, послышавшийся из-за спины лекарки заставил ее внутренне улыбнуться.
- Да, конечно, - она смущенно потупила взгляд и скрылась среди фигур зала.
Далия обернулась, наблюдая за генералом. То, как пряди его волос, зачесанные назад выбивались, падая на лицо, как его глаза горели, осматривая ее.
Он подошел ближе, снял камзол, накинув ей на плечи.
- Я тут подумал, - начал он игриво, - Мы все время оказываемся не в подходящих обстоятельствах.
Лекарка улыбнулась, ощутив, как от его слов ее охватила предвкушение.
- Так.
Его рука коснулась локона ее прически, когда он нагнулся к ней ближе.
- И мне бы хотелось хоть раз поцеловать тебя в подходящей обстановке.
Ощутив, словно счастье распирает ее, она двинулась ему навстречу, успел прошептать:
- Так чего медлишь, генерал?
Он наклонился ближе, и воздух вокруг них стал таким же легким, как и настроение в зале, наполненный музыкой и светом. В ту секунду, когда их губы встретились, Далия поняла, что все страхи, сомнения, и предостережения о будущем стали неважны.