- Я помогаю им, госпожа. Пациенты идут на это самостоятельно и начинают чувствовать себя лучше. Разве это не важно?
- Ты садишь их на наркоту, девочка! Ты ставишь под угрозу весь наш корпус, не дай бог о твоих проделках узнает Инквизиция…
Далия не дала договорить наставнице, перебив:
- Я занимаюсь этим уже год и многие, кто был на грани до сих пор держаться. Спросите их семьи, их самих, счастливы ли они увидеть рождение своей дочери? Сыграть свадьбу с любимым человеком? Насладиться еще одним солнечным днем? - она тяжела дышала, но не могла остановить поток слов, - Никто не знает моего лица, я всегда действую в аккурат и никогда не позволила бы поставить под угрозу это место.
Закончив свою речь, она уперла тяжелый взгляд в наставницу. Та стояла, опираясь пальцами в стол, нависая сверху. По ее лицу невозможно было прочесть что-либо. Далию всегда пугала эта женщина, в один момент она могла вести себя, как сумасшедшая бабка, а в другой она говорила серьезно о безопасности и политике.
- Положение Порченных и без тебя слишком шатко. Речь не только о корпусе, речь о всем районе.
Далия ощущала, как ее топит гнев от несправедливости этого.
- Долго мы будем пресмыкаться перед этими правилами? Как долго будем отдавать в руки Инквизиции наших сородичей на верную смерть?
Таисия Владимировна подняла руку, останавливая поток слов ученицы:
- Достаточно! Твое стремление мне понятно, но каждый метод должен использоваться в правильное время, дитя, - ее глаза смотрели пристально, - Сейчас у нас его нет..
На мгновение в комнате воцарилось молчание, пока Далия обдумывала сказанное. Она понимала важность слов наставницы, но если она перестанет помогать этим людям, значит потеряет веру в то, что они могут изменить что-то, могут получить контроль над своей жизнью. Наконец, лекарка кивнула и встала с кресла.
- Благодарю за разговор.
Когда лекарка собралась выходить, ее окликнула Таисия Владимировна:
- Даля, твои исследования важны, но ты должна заниматься этим вне корпуса. Ежели я услышу запах этих трав или замечу тебя за чем-то неприглядным, тебе придется покинуть эти стены.
Обернувшись, Далия потянулась к ручке двери, когда услышала еще одно наставление:
- Невозможно спасти тех, кто уже мертв.
Молча сжав челюсти, чтобы не сказать чего-то лишнего, Далия кивнула и вышла за дверь. Слезы обиды душили ее, ей хотелось уйти из этого места. Внезапно эти стены начали душить.
Травы все еще бережно лежали в ее руках. Ей нужно было придумать, куда их спрятать.
«Дождаться ночи?»
Решив оставить их у себя в комнате, Далия понадеялась, что ее наставница не придет к ней с обыском в этот же день.
Ей захотелось поделиться с кем-то своими переживаниями. Она не могла пойти к Анне, поскольку та сама находилась не в стабильном состоянии. Оставался только один выбор.
Выскочив из главного корпуса на оживленную улицу, лекарка заметила, что брусчатку уже успели помыть, следы приступа были убраны. Далия внутреннее усмехнулась.
«Лучше Инквизиции никто не заметает следы».
На противоположном конце улицы стояли деревья, опускающие свои ветви на реку, огражденную металлическим парапетом. Тени от деревьев вдоль набережной медленно удлинялись, словно пряча в себе магию наступившего дня. На набережной стояли изящные фонари, напоминавшие старому поколению о прежних временах, когда не было деления между людьми, когда все были одним целым. Лекарка засмотрелась на их стеклянные абажуры, вспомнила их мягкий свет, когда день уступал место ночи.
Ранее пустынная улица уже была полна людей, снующих по своим делам. Со всех сторон девушка слышала разные диалекты и наречия. В район Порченных скидывали со всей страны.
Не смотря на отношение Инквизиции и высших слоев общества к их расе, они сумели найти в этом районе свой дом. Смех людей и гомон улицы смешивались с криками торговцев, создавая живую симфонию, пронизанную атмосферой привычной суеты и небольших радостей. В каждом уголке этой казенной улицы развивались маленькие истории, которые, как и все, что окружало людей, помогали им проходить сквозь жизнь, успокаивая и утешая.
Именно для них старалась Далия. В которых раз убеждая себя, что она не станет частью этого круговорота ненависти, будет бороться за свободу своих сородичей, она двинулась по набережной в сторону военного гарнизона.