Царь с сосредоточенным взглядом крутил нож между пальцами, его движение казалось изящным, даже несмотря на самую суть предмета. В одно мгновение, верное и резкое, он поднял руку и полоснул себя по предплечью.
- Залечи, - грубо приказывает он.
Глаза Далии расширились от страха, от осознания, что с ней будут делать дальше. Ее сердце колотилось, и каждый удар разрывал тишину, наполненную только звуками их дыхания. Она собрала все силы, чтобы произнести свои слова, но голос её дрожал:
- Мне придется... прикоснуться к вам, - несмело ответила она.
Его реакция оказывается мгновенной: он резко обхватил ее за шею, притягивая ближе, располагая их лица так близко, что она ощущала его горячее дыхание.
- О, я очень на это надеюсь.
Когда Далия осторожно коснулась его руки, в тот же миг ощутили, как поток силы утекает из нее, и она невольно слышит его стон. В этот момент она поняла, что снова испытывает то же состояние, которое охватило её при встрече с царевичем. Головокружение, легкая слабость, возбуждение - все это вместе захватывает ее, как бурный поток, не оставляя шансов на сопротивление.
На последнем она невольно качает головой, ощутив, что теперь уже другой член семьи подчиняет ее тело. Она не может реагировать на него возбуждением. Он ей отвратителен.
Когда его губы прикасаются к ее шее, а настойчивой голос шепчет в ее голове:
"Лгунишка. Ты хочешь этого"
Её усталое сознание начинает протестовать, она чувствует, как слезы подступают к глазам, и это вызывает в ней внутренний конфликт: она хочет рядом быть с кем-то, кто ей действительно нравится, а не с тем, кто заставляет её чувствовать себя такой беспомощной. Она хочет быть рядом с Мироном.
Она не успела осознать, как её усадили на какую-то поверхность, как царю удалось развести её колени и втиснуться между ними. В тот же миг, как его язык коснулся её шеи, её разум закричал:
«Нет, нет, нет» кричало ее сознание, но ей не удалось обрести ясность. Вся реальность расплывалась, как рисунок на стекле под дождем, а сил не хватает, чтобы противостоять. Она чувствовала, как он поднял ее юбки, как его шершавые руки коснулись ее кожи, как что-то теплое коснулось внутренней стороны бедра - полное напряжение и страх парализуют её.
Как в бреду, её сознание уносилось прочь.
Всё закончилось так же резко, как началось. Состояние отчаяния поглощает ее, когда она чувствует себя потерянной.
- Я понимаю, почему мой сын подсел на эту иглу, - жадно отозвался царь, - Но он мальчишка, не может отличить похоть от любви.
Словно эти слова становятся последней каплей, она падает на колени, ощущая липкость на своих ногах. Внутри нарастает непреодолимое желание содрать с себя кожу, избавиться от всех следов, что оставили на ней его прикосновения.
Царь поправил манжеты своей рубашки, медленно подошел, с безразличной улыбкой и поднимает ее подбородок, заглядывая сверху вниз в её глаза. С извращенной уверенностью он произнес:
- На коленях ты смотришься еще соблазнительнее.
С этими словами он покинул кабинет, оставляя Далию в раздумьях и растерянности, заполненной страхом и болью. Эти слова, полные презрения и власти, словно обыденный приговор, все еще звучали у нее в ушах, не давая покоя. Она чувствовала, как холод пробирается в её сердце, и внутренний голос твердил, что жизнь её больше никогда не будет прежней. В тот момент, когда дверь за ним закрылась, мир вокруг затих. Остался лишь писк её собственных мыслей, наполненных отчаянием и злостью.
Далия слышала, как он приказал страже отнести ее обратно в покои. Она почувствовала хватку на руке, ее попытались дернуть вверх. Едва она смогла поднять ноги с холодного пола, она почувствовала себя игрушкой в руках своего мучителя. Но внутри всё закипело, волнение нарастало, как бурное море, готовое к шторму.
Используя каждой капли силы, что оставалась в ней, Далия злобно шипела, отпихивая одного из охранников.
Сорвавшись с места, она пустилась в бегство. Она бежала от Царя, от царевича, от этого дворца, от проклятых правил, от этой страны, которая пленила её свободу.
В коридорах она мчалась, словно ветер, стены проходили мимо в размытых пятнах, а её мысли путались в одном сплошном вихре. Боли в теле становились всё сильнее, с каждой секундой, с каждым шагом.