Он схватил её за волосы, притянув к себе, насмехаясь:
- Вздумала меня перехитрить, лиса?
В его глазах сверкало безумие, и это напомнило ей о десятилетиях интриг, скрывающихся за его мощным облачением. Он был опытен, и, осознав это, Далия поняла, насколько глупа была прийти сюда с хилым планом.
«Назад пути нет».
- Ваше величество, я не…
Но он не дал договорить.
- Сними с меня штаны.
Она не смогла сдержать удивления.
- Что, уже не такая смелая?
Каждая клеточка её тела подсказывала, что она должна сопротивляться, но страх и невозможность совладать с ситуацией вызывали в ней замешательство. Она покачала головой, не в силах осознать, как она оказалась в этом опасном положении. Её голос был полон решимости, когда она произнесла:
- Нет.
Взгляд, которым она сверкнула в ответ на слова царя, внезапно стал тем самым огнём, который, казалось, должен бы его остановить. Но вместо этого злость, как угроза, вспыхнула в его глазах, и в тот же миг он резко схватил её за запястья, повалив на пол.
Скользя по холодной поверхности, она почувствовала, как его руки сжимают её, не давая шанса на побег. Внутри все её инстинкты кричали о помощи. В отчаянии она начала драться, её пальцы стискивали воздух, а крики пронзали тишину комнаты. Но в ответ она услышала его тихий и искажённый голос, который, казалось, был полон удовольствия и злорадства:
- Вот так, борись, покажи себя настоящую.
Эти слова звучали как насмешка. Он наслаждался её борьбой, как некий монстр, упивающийся страданиями своей жертвы. Каждый её вздох, каждая попытка вырваться только подливали масла в огонь его злобы и охоты.
С каждым мгновением её страх и защищенность превращались в гнев и отчаяние. Она стала делать всё возможное, чтобы вырваться, надеясь, что всё это - лишь кошмар, из которого она скоро пробудится.
Далия услышала звук расстегивающегося ремня и забилась с новой силой.
- Чтоб ты сдох, грязное чудовище!
Его рука легла на ее белье, разрывая его и в следующее мгновение она почувствовала толчок и острую боль, расползающуюся между ног, как будто тысячи игл бесцеремонно кололи её снаружи и изнутри одновременно. Каждое движение давалось с трудом, словно её мышцы были скованы невидимой пружиной, которая в любой момент могла разорваться на части.
Царь грубо положил ее руку на свою грудь, издав блаженный стон, когда ее сила полилась в него.
- Да, - простонал он, - Больше.
Его глаза открылись и в них не было ничего человеческого. Самое ужасное, что Далия больше не чувствовала тумана в голове. Все ее чувства были настоящими.
Если бы не ситуация, она могла бы испытать облегчение. Она не желала никогда ни царя, ни царевича. Все ее чувства к ним были ложью.
Она точно знала, что испытывает боль с каждым его толчком, а все ее естество желает ему смерти.
Но самым ужасным оказалось то, что она вновь почувствовала нарастающее чувство страха, когда он, оскалив свои удлинившиеся клыки, издевательски улыбнулся ей. Улыбка была не просто жестом, она олицетворяла собой неутолимую жажду крови и возможности, которые заключались только в её страданиях. Её глаза расширились, и она вдруг осознала - это не просто маньяк или зверь, это нечто совершенно иное, тёмное и древнее.
Понимание ударило по ней как молния, подобно проклятию, охватывающему разум.
Следующий миг стал настоящим кошмаром. Его клыки впились в её шею, пронзая кожу, и резкая боль заполнила её тело Со всех сторон она чувствовала, словно ее разрывают, но больше не могла кричать, горло саднило и с каждым новым глотком, который делал Царь она чувствовала, как силы покидают ее. Каждый новый глоток, который он делал, не только забирал её жизнь, но и погружал Далию в ещё большую бездну страха и отчаяния.
- Такая сладкая, я буду держать тебя на привязи, пока не выпью до самой последней капли, - жадность в его голосе заставила Далию зажмурить глаза от страха.
«Борись» - твердил внутренний голос.
В эти мучительные мгновения её пальцы, дрожащие от страха и боли, начали задерживаться на его груди. Она понимала, что всё, что её окружает - это ненависть и жажда, но в ней бушевала ярость. Она не могла позволить этому чудовищу одержать верх; её тело как будто слушалось её, а разрывающиеся преграды в её сознании давали ей силы. Она попыталась схватиться за эти оставшиеся крошки жизни и стиснуть пальцы, как будто стремясь пробудить в себе утраченные надежды.