Она больше не будет жертвой обстоятельств. Впиваясь ногтями в его грудь, она пустила ему кровь.
Каждое движение ее пальцев было полным решимости, словно в этом жесте заключалось окончательное избавление от оков. Она почувствовала, как его кожа сопротивляется, как его сердце качает жизнь, но это только разжигало пламя в её нутре. С каждым мгновением она становилась все более уверенной, зная, что больше не будет той безмолвной жертвой, которую видела в отражении.
Она почувствовала вкус свободы на языке, когда заметила страх в глазах самого могущественного человека в стране.
Направляя в него целительскую силу, она взялась за его внутренности, словно за струны, которые нужно было натянуть, чтобы обрести мелодию. Его кровь начала стремительно бежать по венам, как будто она наделяла его именно тем, чего он лишился в своей жажде власти - человечности. Она чувствовала биение его сердца, слышала, как оно колотится, как колокол в старом храме. Каждая пульсация заключала в себе его страх, а её собственная жажда раскрошить его на мелкие куски застилала её глаза красной завесой. Это было не просто желание мести; это была необходимость, глубже чем сама боль, требующая удовлетворения.
Царь, почувствовав, что что-то не так, оторвался от её шеи и взглянул на неё. Их взгляды встретились, и в этом мгновении мир вокруг них затих. Физическое наслаждение, которое он получал, соскользнуло в нечто иное: его осознание того, что потеря контроля - Это единственное, что ждет его.
Толчки прекратились, но агония боли разрывала ее, заставляя стиснуть зубы, продолжая вливать в него силу. Она задыхалась, но удовольствие от его страданий наполняло её, придавая ей энергию.
- Если вы сулите мне судьбу умереть, то я заберу вас с собой, - прошипела Далия, её голос был полон уверенности и в то же время тихого безумия, пробивающегося на поверхность. Она чувствовала, как его сердце не выдерживает, его последний протест против неминуемой расплаты.
Его глаза закатились, лоб покрылся испариной. С каждым ударом сердца он умирал не только от физической боли, но и от ощущения, что его великое наследие разрушается изнутри. Она чувствовала удовольствие, наблюдая за ним. Взгляд её был полон не только мести, но и перерождения; она становилась той, кто возродится из пепла его падения.
В этот момент между ними произошло нечто большее, чем просто борьба: это было слияние их судеб, последний штрих к картине, которую она стремилась нарисовать. Теперь она могла лишь ждать, когда его сердце окончательно остановится, и с ним - вся его власть, вся его империя.
Он закряхтел и в следующее мгновение обмяк. Далия скинула его тушу из последних сил, чувствуя отвращение, но встать уже не смогла.
Последнее, что она увидела, это было лицо царевича, когда он понял, что она сделала.
ГЛАВА 14.
21 апреля 2069 год.
Столица России - Кирай. Главный дворец.
Далия Янковская
Далия медленно открыла глаза, ощущая, как мир начинает принимать форму, свет пробивается сквозь полутемные покои, в которых она оказалась. Она не помнила, как сюда попала, и в глубине души чувствовалось нарастающее беспокойство.
«Мои покои».
Неподалеку стоял Василий, его фигура опасно возвышалась над ней, а взгляд был наполнен холодом и строгостью. Рядом с ним, привязанный к стулу, сидел Мирон. Его руки были перемотаны веревками, а рот закрыт тряпкой. Он был в отключке. По его виску стекала кровь, губа и нос были разбиты. Далия почувствовала холод в груди, осознавая, что он в опасности.
Дернув руками, она ощутила боль от врезающихся в запястья и ноги веревок. Обреченно откинувшись назад, она исподлобья кинула взгляд на царевича.
- Доброе утро, моя маленькая лекарка.
Его голос прозвучал спокойно, но в нём таился отголосок угрозы.
- Что за цирк ты устроил?
Далия больше не была намерена скрывать свои чувства по отношению к этим людям. Но ей стоило вести себя аккуратно. Ее целью было вызволить Мирона из цепких лап этих чудовищ.