Их взгляды столкнулись, каждый из них искал в глазах другого слабость. Она подняла подбородок, приготовившись заявить о своих чувствах, даже если это означало разрывать последнюю нить, связывающую её с царевичем.
- Любовь не требует силы и власти, - произнесла она с решимостью, - Она основана на доверии и понимании. Ты не стоишь ни того, ни другого.
Замешательство окончательно заставило его отступить на пару шагов,отпустив волосы Мирона. Генерал, похоже, пришёл в себя, его глаза сплошь покрылись беспокойством, когда он смог сфокусироваться на происходящем.
- И что ты собираешься делать? - спросил царевич с вызывающим тоном, в то время как его полное внимание теперь сосредоточилось на Далии.
- Я собираюсь защитить то, что мне дорого. Ты хотел заполучить меня? Отлично, - выплюнула лекарка, махнув в сторону генерала, - Меняю свою жизнь на его.
Она слышала, что Мирон пытался что-то кричать, но изо рта выходило лишь бессвязное мычание.
Царевич, усмехнувшись, сощурил свои глаза, его внимание переключилось на Далию. Он медленно опустил руку на спинку её стула, наклонившись ближе, как хищник, готовый к прыжку. В его голосе возникла зловещая нежность, когда он произнес:
- Ты и так моя.
Ядовито улыбнувшись, она произнесла по слогам:
- Но не добровольно.
Лекарка понимала, что ведет опасную игру. Убеждая себя, что ей нечего терять, она старалась выиграть время и немного жизни для Мирона, Анны, наставницы.
Сердце кольнуло, когда она вспомнила глухой звук удара отрубленных рук о помост.
Она не позволит этому случится вновь.
- Я приму твое предложение.
Его голос отрезвил ее, рука взметнулась, наматывая локон её волос, и в этот миг в его глазах вспыхнуло что-то хищное, отражающее его жажду власти и контроля. Далия почувствовала, как ее сердце екнуло, но решила не сдаваться, не поддаваться страху. Он дернул ее на себя и его горячее дыхание неприятно грело шею.
- Но ты должна знать, за кого отдаешь свою жизнь.
Он оттолкнулся от стула и, быстрыми шагами, подошел к Мирону. Каждое его движение было полным уверенности, суровости и надменности, когда он выдернул тряпку изо рта генерала. По лицу Мирона скользнул испуг, когда он взглянул на царевича с подавленным гневом.
- Сам расскажешь? - угрожающе произнес царевич, его голос звучал как грозовая тьма, висевшая над ними.
Мирон смотрел на него исподлобья, его глаза горели ярким огнем ненависти, а челюсти так сильно сжимались, что казалось, еще чуть-чуть - и она услышит хруст зубов. Затем он переключил взгляд на Далию, и в его зеленых радужках зародились смятение и вина. В ту же секунду воздух стал тяжелее, напряжение усилилось, как если бы комната могла взорваться в любой момент.
- Что бы это ни было, мне это неважно, - произнесла Далия, сама не понимая, кому именно адресует свои слова, но она смотрела в глаза Мирона так, словно могла прочитать его душу. - Я верю тебе.
Вдруг послышался треск дерева, когда стул, на котором сидела Далия, содрогнулся, и в следующее мгновение она оказалась прижатой спиной к царевичу. Его рука легла на её шею с такой силой, что она почувствовала, как захватывает дыхание.
- Начинай говорить, генерал, - прорычал он, угрожающе сжимая горло Далии. - Я, может, и не убью её, но некоторые действия даже могут меня возбудить. Ты же не хочешь увидеть, как она стонет подо мной?
Мирон, задохнувшись от отчаяния, посмотрел на Далию, его голос звучал с трудом, как будто каждый звук отрывался с усилием.
- Мои родители… Они… не просто умерли.
Слова вырвались с упрямством, но Далия, пронизанная яростью, перебила его, не желая слушать. Какая бы там не была правда, она ей не нужна:
- Ты пропитан фальшью, Василий - прошипела она, чувствуя, как ярость заставляет силу течь по венам быстрее, - Твои попытки заботы жалки, как и ты сам. Если играешь злодея, то играй его до конца.
Она ощутила, как дыхание царевича стало более горячим на её шее, его шепот был полон угрозы:
- С тобой я был слишком мягок, - Его рука сильнее сжалась на её шее, проникая в её сознание цепкостью страха и одновременно предвкушением. - Но ты ведь и не так хрупка, как кажется, верно?