Он уселся над ней, зажав её бедра своими, и с легкостью подавил её протест. Пальцыпрошлись по её лицу, словно исследуя сокровище, и Далия дернулась, испытывая тошнотворное отвращение. Каждая ласка от царевича казалась осквернением её сущности, переворачивая внутри её ненависть и страх.
- Скажи, что хочешь этого, - зазвенело в её ушах под его требовательным шёпотом. Вместо того чтобы поддаться, её голос отозвался твёрдо:
- Лучше убей.
Его тёплые губы коснулись её шеи, и она на мгновение застыла, осознавая, что у неё нет другого выбора, кроме как продолжать борьбу. Внутренний конфликт между страхом и решимостью охватил её, но она нашла в себе силу отказаться от подчинения.
Облегчение от осознание затопило ее волной. Она осталась верна себе.
В этом мрачном моменте её взгляд зацепился за пиджак Мирона, всплывшая в памяти фраза активировала её разум:
«В кармане нож».
В душе созрел смелый план. Далия сделала вид, что реагирует на его прикосновения, выгибаясь ему навстречу, её сердце колотилось от всех эмоций, которые накатывались волной. Смешок царевича закружился вокруг её уха, и в этом мгновении она поняла, что отклоняет свои чувства, играя в его игру.
- Я знал, что ты сдашься, - его голос звучал с самодовольством, когда его рука задирала её юбку. Далия не могла сдержать фальшивой цепи стонов, её мышцы напряглись, когда она раздвинула ноги, притягивая пиджак ещё ближе к рукам.
Пока его пальцы исследовали её тело, она незаметно потянулась к карману, где почувствовала жесткость лезвия, которое уже взвилось в её крови.
- Теперь мы можем быть вместе без секретов за спиной, - шептал он, руками всенаглее забираясь в её личное пространство. Тогда, как физическое насилие ее больше не трогало, он точно подбирал слова, чтобы уничтожить ее моральный дух. Вот только он грубо ошибься. Его слова не имели значения, сейчас Далияшла к своей цели. Сжимая рукоять ножа, она отпихнула его ногами, преодолевая шок и поднимаясь на колени, перерезая верёвки, которые связывали её.
- Подойдешь и я порежу красивое личико, ваше высочество, - снова вернулась уверенность. Сильнее, чем когда-либо, Далия ощутила власть. Её сердце колотилось от силы, которой она могла распорядиться. И тогда, все еще ощущая туман в голове от его прикосновений, от шепота в ее голове, она прожигала взглядом Василия, и, как наяву увидела правду: его голод, его жажду власти, его слабость.
И она намеревалась ею воспользоваться.
- Я быстро залечусь, когда выпью твоей крови, дорогая. Твои попытки даже заводят, - голос дрожал от желания, когда старший царевич приготовился прыгнуть. Далия метнула взгляд на Мирона, просто, чтобы убедиться, что он в порядке, чтобы придать уверенности своему телу. И именно в этот момент Василий накинулся на нее.
Далия чувствовала нагретую сталь и кожу в ладони. В слепую полоснув его, она ощутила на своей коже брызги. Что-то теплое заструилось вниз по ее лицу, когда она, распахнув глаза, увидела порез на его лице.
Она не испугалась ревущего крика царевича, её мысли были заняты лишь одним: выжить.
Соскользнув с кровати, бросилась к Мирону. Обернувшись назад, наткнулась на Василия, он стоял на коленях, по-прежнему держась за своё лицо.
Далия едва успела перерезать веревки генерала, как неожиданно в её голове раздался голос:
«Остановись. Перестань бороться».
Сердце её забилось быстрее, страх снова Зажал ее в тисках своих объятий. Ей больше не хотелось сопротивляться. Нож выпал из руки.
«Ты хочешь помочь царевичу», - шептал внутренний голос, вызывая у неё внутреннюю борьбу.
Она сделала шаг вперёд в сторону кровати, , тогда как сознание кричало, желая остаться с мягкой уверенностью Мирона. Внутренне моля богов о том, чтобы Мирон услышал ее, она ощутила толчок в сторону,и следующее, что она поняла, это то, что оказалась на плече Мирона, который нес её прочь из этой ужасающей тьмы.
Она бросила взгляд туда, где стражник держал пистолет на поясе, и, лишь успев закричать:
- Берегись!
Она едва поняла, что произошло - пуля, выпущенная в его сторону, попала в ногу. С мощным ударом он упал, и все, что она слышала, - это глухой звук, когда её голова столкнулась с полом. В тот момент, когда мир вокруг неё был затянулся тьмой, она осознала, что всё ещё борется не только за себя, но и за того, кого, возможно, когда-нибудь сможет спасти.