ГЛАВА 15.
21 апреля 2069 год.
Где-то в России. Элвалаж.
Далия Янковская
Первое, что ощутила Далия, это была тошнота - резкая и удушающая, как будто она только что прокатилась на карусели, которую остановить была не в силах. Следом в голове заколебалась тупая, пульсирующая боль, которая будто бы выворачивающая мозг наизнанку. С трудом, через усилие воли, она попыталась открыть глаза, но тут же поняла, что окружающее пространство кружится, как водоворот, и ей пришлось вновь зажмуриться, прижав руку ко лбу, чтобы избавиться от этой сумятицы.
Сделав пару глубоких вдохов, стараясь прогнать недомогание, она наконец заставила себя открыть глаза. Взгляд её мгновенно упал на фигуру генерала. Тот сидел, прислонившись к спиной стен, и, казалось, мирно спал. Сжав зубы, Далия почти зарычала, когда заметила его серое, окровавленное лицо и простреленную ногу.
«Ублюдки. Даже не потрудились ее перевязать».
В этот момент все воспоминания нахлынули на Далию, как волна, поглощающая всё на своём пути. Клыки. Убийство Царя. Образы Царевича Василия, его слова о Мироне и новом виде мутантов, его одержимость ей самой. Голова наполнилась образами, подняв руки, лекарка вцепилась в волосы, желая выкинуть это из памяти. Кусая до крови щеки, губы, язык, она сдерживала крик, лишь бы не разбудить Мирона.
Боль, которую он испытает по пробуждении будет не хуже, чем ее.
«Ты можешь выбраться отсюда. Соображай».
Её взгляд скользнул по комнате, пытаясь выявить детали, которые могли бы отвлечь её от навязчивых мыслей. Бетонные стены были холодными и бездушными, массивное стеклянное окно, вместо решётки, пробивалось в пространство, откуда просвечивались жуткие синие огни, как свет странного мира за пределами их заточения. Одна железная кровать в углу, на которой она лежала, и такой же железный унитаз, словно бы оставили её в полной изоляции, вдали от реальности.
Набравшись сил, она с трудом сползла с кровати и, опираясь на стену, доковыляла до Мирона. Голова кружилась, но видимых повреждений в теле она не чувствовала. Приложив руку к его колену, она закрыла глаза, сосредотачивая всю свою силу на нём. Энергия начала течь, связывая их в единую целостность, но, когда она почувствовала, каксила наполняет его, внезапно на руке возникла грубая хватка. Неожиданно кто-то резко оттолкнул её, и она, распахнув глаза, наткнулась на зелёный в непонимании взгляд, полный страха и тревоги.
- Не делай этого, - произнёс он грубо.
- Тебе нужна помощь, - также грубо ответила она, сжимая зубы от напряжения, - Заткнись и прими её.
Генерал поджал губы, но в этот раз её руку не откинул. Его внутренние барьеры начала слабо пробуждать её нежная, хоть и настойчивая, сила. Лишь когда Далия закончила, она прислушалась к своему внутреннему голосу. Когда она закончила, прислушалась к внутреннему голосу. Она не чувствовала тот голод, ту жажду убийства, которая овладевала ей рядом с Царем и его сыном.
Она прислонилась виском к холодной стене, которая казалась ей единственным проводником в этом безумии, и на мгновение почувствовала облегчение. Прикрыв глаза, она сосредоточилась на том, чтобы усмирить бурю в своей голове, и спросила шёпотом:
- Где мы?
В глазах Мирона блеск отчаяния и защитной агрессии переплетался с тревогой за её собственную безопасность. Он явно не хотел, чтобы она уходила слишком далеко, слишком глубоко в эту неизведанную тьму, где находился не только страх, но и риск потерять контроль над собой.
Эти слова вырвались из её уст с такой решительностью, что даже она сама чуть удивилась.
Мирон на мгновение помедлил, его лицо отражало страх, которые он стремился скрыть.
«Сколько еще тайн ты от меня прячешь, генерал?»
Тяжёлый вздох показал, что он не может больше сопротивляться:
- Элвалаж.
Эта фраза стала пронзающей стрелой, вонзившейся в её сердце. Глаза тут же распахнулись от неожиданности, а сердце заколотилось с новой силой. Она не могла поверить, что Царевич так легко бы от них избавился, оставив в этом мрачном месте. У Далии не было ответа на вопрос «почему», но инстинктивно она понимала: что-то здесь не так, что-то явно недосказанное.