В какой-то момент они завернули в узкий коридор, и внезапно наставник генерала прижал её к стене, его рука оказалась незаметной в полутьме, но мощной, словно заклепка, одновременно освобождающая и связывающая. Он протянул ей нож.
- Слушай внимательно, - произнес он, и в его голосе слышалась сталь, - Если хочешь выжить, не думай о том, что когда-то это был человек. Просто бери и бей, поняла?
Далия кивнула. Весь её внутренний мир погрузился в новый кошмар: это было предательство её самой сути.
"Вот же ублюдок", - пронеслось в её голове, и в этот момент ей казалось, что она погрузилась в бездну, из которой не было возврата. Теперь её выбор заключался в том, чтобы потерять себя дальше или сделать шаг навстречу новому, но еще более страшному осознанию.
Тимофей повел её к большим железным воротам, которые внезапно возвышались перед ними, как непреодолимая преграда. Отовсюду давила угнетающая тишина.
Стража, стоящая по обе стороны от ворот, пристально следила за каждым ее движением.
Сила заколола на кончиках пальцев и ей приходилась стряхивать ее, чувствуя, как немеют мышцы от просившегося наружу дара.
Внезапно раздался механический звук шестеренок, и яркий свет, вспыхнувший, на миг ослепил её, заставив зажмуриться.
- Вперед, - услышала она перед тем, как кто-то пихнул ее в спину, не давая привыкнуть глазам.
Глухой стук закрытия отразился в ушах, словно удар поддых, окончательно ставя крест на прошлой жизни.
Она оказалась в огромной круглой яме. Пол, вымощенный брусчаткой ближе к середине превращался в мелкий песок. В горле застрял ком, когда Далия заметила засохшую кровь, мелькающую тут и там. С каждым шагом идти становилось труднее, с трудом оторвав взгляд от пятен. На высоте пяти метров начинались зрительские места, которые сейчас оказались пустыми. Но среди молчаливых стен Далия увидела знакомую фигуру и злость поднялась с новой силой.
«Василий».
Расслабленно закинув ноги на соседнее кресло, он будто с нетерпением ожидал развлечение. Рядом с ним сидел Вячеслав. В отличие от своего старшего брата, на его лице застыло хмурое выражение. За их спинами стоял стражник, цепкий взгляд которогоследил за всем, словно задуманный охранник для этого ада.
С деланным спокойствием Далия приблизилась к ним, ощущая, как руки дрожат, но стараясь говорить уверенно:
- Продолжаешь играть в свой цирк уродов, маленький царевич?
Её голос, хоть и колебался, был полон решимости. Она ждала реакции, не смотря на тупой узел, сворачивающийся в животе, словно змея.
Оба царевича сощурились, но Василий, не проявляя ни капли удивления, лишь махнул рукой, как бы предостерегая её от дальнейших слов. И вот снова раздалась знакомая музыка механических шестерёнок. Далия, не в силах отвести взгляд, обернулась, когда темный силуэт была вытолкнута на арену.
Изо рта вырвался то ли всхлип, то ли вой, когда она поняла, кто стоит перед ней. Глаза жгло от подступающих слез и Далия прикрыла рот рукой, сдерживая эмоции.
Русые волосы и знакомый безумный взгляд. Вот только теперь в нем не было и намека на человечность. Рваные лохмотья, когда-то были рубашкой, за которую хваталась Далия. Брюки превратились в рваные бриджи.
А рот сплошь был покрыт засохшей кровью.
Она узнала его. Это был тот самый паренек, которому она помогла. Тот самый, из-за которого генерал увидел ее силу.
Тот самый, из-за которого она попала во дворец.
Круг замкнулся.
Она не помогла ему. И теперь будет вынуждена убить его.
«Но ведь Мирон не мог» - мелькнула мысль в голове.
«Он выполнял свою работу» - тут же выскочила другая.
Погрузившись в этот водоворот чувств, она вновь взглянула на Василия. На его лице читалась насмешка; он точно знал, что делает. Он знал, кто этот мальчик.
Если он собирается уничтожать ее мир по кусочку, она отплатит ему тем же - она заставит его увидеть, что в его собственном мире ему не удастся выжить.
Этот бой станет не только её последней попыткой спасти кого-то, но и жаждой мести, готовой вспыхнуть внутри неё, чтобы выдолбить из сознания всё, что она знала о сострадании.