Крутить педали было тяжело. Одно дело, когда таким образом управляешь велосипедом, и совсем другое — тяжелой тележкой с толстыми осями и массивными стальными колесами, скрипящими по рельсам подземной узкоколейки. Плюс два пассажира.
— Этот туннель бесконечный, — недовольно ворчал Баграмян, усиленно налегая на педали дрезины. — Вот бы еще Крота встретить. Раскатаю по рельсам падлу.
— Тигран, она боится твоего голоса, — тихо проговорила Рита, все еще прижимая к себе оборванку.
Неизвестная свернулась калачиком, пряча лицо в грязных длинных волосах и прижимая голову к коленям.
— Блин, ну и воняет от нее, прости господи! — фыркнул Тигран.
— Я вообще не понимаю, откуда она тут взялась. Может, какая-то неизвестная община выживших?
— Все может быть, Рита. Не знаю я. А она неразговорчивая какая-то.
Движение продолжилось еще какое-то время, пока дрезина вдруг не стала сбавлять ход.
— Что такое? — взволнованно спросила Рита.
— Развилка впереди, кажется, — отозвался Тигран. Он включил фонарь, присовокупив к свету керосиновой лампы, принадлежавшей оборванке, еще и свой, более мощный луч. — Точно.
Он остановил транспорт, взял автомат и спешился. Вправо уходил другой туннель, подобный тому, по которому они двигались. Перед развилкой имелась переводная стрелка в виде простейшей системы рычагов, позволявшей выбирать одно из двух направлений. Сейчас был выбран левый путь. Однако Тигран решил осмотреть и правый туннель.
— Рельсы тут ржавые. Но не девяносто лет. Ими пользовались давно, но уже намного позже окончания войны. Я так думаю, — послышался его голос из бокового туннеля. — О! Да тут тележки какие-то!
Он углубился еще больше в эту сторону, чтоб получше разглядеть выхваченные фонарем призрачные силуэты.
Баграмян не ошибся: на рельсах стояли три скрепленные между собой тележки. И на них был какой-то груз.
Тигран замер, подойдя ближе. На каждой из трех тележек в мрачном безмолвии покоилось по одной бомбе. Их форма и хвостовые стабилизаторы не оставляли сомнений, что это действительно бомбы. И, судя по размерам, наверняка на пару тонн каждая, или даже больше.
— Черт возьми! — выдохнул он.
— Тигран, что там такое? — послышался голос Риты.
— Здесь три бомбы!
— Что?! Уходи оттуда скорее!
— Погоди! Сейчас!
Баграмян наклонился перед первой тележкой. Там, прямо под колесом, лежала свернутая шинель. Не задумываясь, он выдернул ее, желая осмотреть карманы. А развернув, обнаружил, что шинель немецкая. Еще со времен вермахта. Хотя, судя по петлицам, она принадлежала не армейскому солдату, а эсэсовцу. Серый цвет шинели стал зеленоватым от плесени, а материал истончился и местами был изъеден молью, а возможно, и крысами. Тигран принялся исследовать карманы, и вдруг услышал слева от себя какой-то шорох. Быстро повернув фонарь, он с ужасом обнаружил, что сцепленные тележки пришли в движение. Видимо, шинель была брошена не просто так, а выполняла роль стопора для колес. Туннель в начале имел незаметный уклон, увеличивающийся по мере дальности от развилки, и естественная сила земного тяготения увлекла тележки вперед.
— Черт! — воскликнул Тигран, судорожно сворачивая одной рукой шинель, чтобы снова бросить ее под колеса.
— Тигран! Что там такое?!
— Черт! Черт! Черт! — одной рукой, да еще в такой нервной спешке, свернуть шинель в исходное положение не получалось. Тогда Баграмян отложил автомат с фонарем в сторону и принялся делать это двумя руками. Тем временем тележки набирали ход. Тигран обогнал их и швырнул свой тючок под колесо, однако набравшая темп движения сцепка просто столкнула этот импровизированный стопор. Да еще, как назло, не наружу, а между рельсами. Теперь, чтобы достать шинель, надо было дождаться, пока проскочат все три тележки.
— Да мать твою!
— Тигран! Что случилось?! — В начале туннеля показался силуэт Риты.
— Не иди сюда, бога ради! Уйди! Бомбы покатились! Уходи!
— Тигроша, беги оттуда!
— Я остановить пытаюсь!
— Вернись, пожалуйста!
— Уходи, Рита, черт тебя дери!!!
Тигран снова схватил шинель и бросился догонять тележки. Теперь он понимал, что для остановки и надежной фиксации надо их сначала затормозить, чтобы колеса опять не спихнули стопор в сторону. Но при том темпе, который уже набрали эти чертовы тележки, и учитывая их примерную массу вместе с бомбами, он, пытаясь обогнать и остановить их, упершись в головную, скорее всего, будет раздавлен. Надо сначала замедлить их ход все той же шинелью. Скрученную может столкнуть. Надо ее развернуть. Именно это он и проделал: догнал головную тележку и кинул шинель на рельсы. Однако его ждала очередная неудача. В развернутом виде ветхий до тленного состояния материал просто перерезало стальными колесами, и тележки устремились дальше, не обращая внимание на жалкие попытки пробудившего их человека их же и остановить. В последней отчаянной попытке он схватился за хвостовое оперенье бомбы на последней тележке и принялся тормозить ногами. Однако все было тщетно. Тигран спотыкался, ударялся коленями о саму тележку, но был не в состоянии совладать с законами физики, увлекающими три бомбы по наклонной вниз. Наконец разведчик разжал болевшие от неописуемого напряжения пальцы и упал. Затем вскочил и бросился назад, к своему автомату, проклиная себя за неосмотрительность, приведшую к таким вот результатам. Неизвестно, как долго пронесутся в туннеле эти тележки, прежде чем во что-нибудь врежутся. И также неизвестно, приведет ли это к взрыву бомб и какой силы этот взрыв будет. Теперь надо спасать себя и Риту. Ну и ту оборванку, конечно.
* * *
— Центурион ответил, что считает допустимым присутствие ваших людей на наших работах. — Нарочито помпезно заявил Рохес, войдя в комнату главы Красноторовской колонии. — Однако существует ряд строгих правил, которые он предъявил к вашим наблюдателям.
— Какие же? Нордическая внешность? — усмехнулся майор.
— Нет, — совершенно не оценив сарказма, мотнул головой Пауль. — Ваши люди должны надеть нашу одежду. Они должны выглядеть так же, как любой из нас.
— Почему?
— Многие в нашем братстве потеряли друзей в бою с вами. Во избежание неожиданных случайностей ваши люди должны быть одеты, как мы.
— А что, ваши солдаты не знают о перемирии с нами?
— Наши солдаты делают то, зачем они пришли сюда. И в эти планы война с вами не входила. Однако нельзя забывать о том, что кто-то в порыве гнева может спровоцировать столкновение. Итак, это непременное условие.
— Ну, хорошо. Такое условие мы как-нибудь переживем. Что еще?
— Ваши люди не должны брать с собой оружия.