Аврора господину Савелию за милость ту по гроб жизни благодарна должна быть… И не важно, что отец Авроры после того всем хвалиться стал, что ради дочери своей любимой в ноги к господину Савелию бросился… С тех пор Аврора домой перестала ходить. Так, раз месяц денег матери в лавку принесет да откланяется быстро. С отцом они часто в доме Главном видятся, но тот как заметит ее — сразу же глаза отводит да в сторону отойти пытается. Смешно, конечно… Ну и черт с ними со всеми…
— А ты что здесь делаешь? — раздался гневный возглас.
Аврора бросила перо и быстро стянула с руки перчатку. Митрофан. Один из новых учеников Радомира. Не то, что бы Аврора Митрофана недолюбливала, просто не жаловал он ее в школе, как и остальные ее погодки.
— Так это… — замялась Аврора, — Радомира я жду.
Аврора встала из-за стола и отступила на несколько шагов.
Митрофан вошел в кабинет и направился прямиком к столу Радомира.
— И чего это ты там писала?
Митрофан стал шарить руками по бумагам на столе. Ничего не отыскав, он к Авроре лицом повернулся и зубы скалить начал:
— Что-то часто ты захаживать в кабинет к Радомиру стала. Катьке, начальнице своей, дорожку перебежать решила?
— Да что за глупости ты такие городишь? — обиженным тоном произнесла Аврора.
— Франя сказала, чтобы присмотрел я за учителем своим да тебя от него подальше держал. Как только госпожу нашу домой выпишут, дорога сюда для тебя закрыта будет. А чудить вздумаешь, чтобы внимание к себе привлечь, я быстро к отцу твоему схожу и уж он тогда объяснять будет, что тебе дозволено среди нас делать, а чего нет!
Аврора почувствовала, как закипает внутри у нее что-то. Пальцы на руке сами собой в кулак сложились.
— Что это значит: «что тебе дозволено среди нас делать, а чего нет»? — зашипела Аврора. — Может и не такая я, как ты, но права у меня такие же, как и у всех остальных!
— Аврора, — скривился Митрофан, — я ж не первый день тебя знаю… Если бы не уважение к дядьке твоему, пропала бы ты давно… А так, вон на работу какую тебя взяли, среди людей знатных ходишь. Жалеют все тебя, потому и терпят рядом. Но если прознают они, что к Радомиру ты нашему дышишь неровно, тебя ж заклюют. Работу свою в два счета потеряешь и по миру пойдешь. Радомир-то наш не простой мужик. Птахов фамилия у него. И не тебе, Аврора, лезть к нему…
— Да не лезу я к нему, — тихо ответила Аврора. — Больно надо мне проблем иметь.
— Чего тогда трешься возле него поди весь день?!
За дверями послышались шаги.
— Ничего, — ответила Аврора и отошла подальше от Митрофана и стола рабочего учителя его.
— Митрофан? — позвал Радомир, проходя в кабинет с подносом в руках. — Случилось что?
Митрофан на поднос глянул и тут же на Аврору с ненавистью посмотрел:
— Ничего не случилось. Я сегодня в больнице за старшего остаюсь, вот и решил вечером пройтись, посмотреть, все ли в порядке у нас.
Радомир к столу рабочему подошел и поднос на него поставил.
— Все в порядке, Митрофан. Иди, работай.
Митрофан еще раз злобно глянул на Аврору и, ничего не ответив, пошел вон.
— Садись, Аврора, — произнес Радомир. — Поешь.
— Спасибо, не голодна я.
— А ну-ка немедленно сядь и поешь! — гаркнул Радомир так громко, что Аврора даже вздрогнула.
— Чего надобно тебе от меня? — спокойно спросила Аврора и глянула в глаза Радомиру.
Тот прищурился в ответ:
— Интерес у меня к тебе есть.
Аврора хмыкнула и сложила руки на груди:
— Интерес свой при себе оставь. Толку от твоего интереса все равно не будет, а беду за собой притянуть он может.
— О какой беде ты говоришь?
— Не гоже ученому человеку вроде тебя с дурой водиться.
Радомир начал смеяться.
— Так ты, поди, решила, что я о мужском интересе говорю?
Аврора молчала.
— О научном, Аврора! О научном интересе речь идет!
Что-то дрогнуло внутри у Авроры. Высмеял он предположения ее, как будто и помыслить не мог о том, что к Авроре можно и мужской интерес иметь. Улыбка коснулась губ Авроры. «Аврора-дура!» «Аврора-дура!» — услышала она голоса из прошлого. Аврора взглянула на смеющееся лицо Радомира и сглотнула ком, застрявший в горле. Все равно видный он, хоть и небритый… И волосы у него очень гладкие. Когда солнце на них светит, они всегда блестят. И глаза у него красивые: не то серые, не то зеленые… Нельзя Авроре об этом мужике думать, но мысли разные все равно в голову лезли.