— Этот пошел в разнос, мы его раскачали, как и всех, но он очень сильный. Он выдает такие всплески, что осыпаются накопители. С ним надо что-то делать.
— Это тот умалишенный? Тот единственный, которому не требуется расслабляющий препарат?
— Да.
— Сколько он уже у нас?
— Уже почти год.
— И он до сих пор жив? Почему он такой худой? Вы, что его не кормите?
— Кормим, но он если даем ему полную порцию, выдает большое количество энергии, из-за чего и портятся накопители. А при таком, ослабленном питании, уровень выдаваемой энергии ниже, что позволяет накапливать ее больше и при этом накопители сохраняются целыми. Он один заполняет столько же накопителей как десяток остальных. Но при таком ослабленном питании он долго не протянет, умрет.
— Тогда понятно. Ладно, я пришли кого-то его заберут, пусть приносят его в жертву, на возведении врат требуется огромное количество энергии.
— Если б тогда Ниширосион не упустил обладателя ключа, врата были бы уже открыты.
— Что было, то было, поздно жалеть. Мы сделали все, что могли. Ты знаешь, сколько наших погибло тогда на заставе, когда пытались его заполучить, и как мало нас осталось, а обладатель ключа после этого как в землю канул, исчез, растворился.
Я приоткрыл чуть-чуть веки и посмотрел в сторону голосов. Я находился в какой-то каменной комнате, огражденной металлической решеткой. И с той стороны перед решеткой стояли двое сигров и вели услышанный мной разговор. Это их диалог я слышал. Сперва был шок. Я понимал сигров, а то, что они говорили не на общем, мне стало понятно сразу же. Потом меня постиг второй шок, до меня дошло, что говорили обо мне, и что я здесь нахожусь уже год. И следом третий, ведь на заставе они пытались захватить меня, меня. Какой к черту ключ. Сэтэн при допросе не говорил о ключе, он говорил о метке. Но самое сильное потрясение было в том, что до меня дошло, что я сейчас вижу не только активные формы и следы старых разрушенных форм, но вижу и ауры. Обоих говоривших окутывало слабое сияние, которое делилось на цветные слои. Я видел такое же сияние вокруг всех предметов, но только более слабое. Закрыв глаза, стал успокаивать свое зрение, пытаться понизить порог чувствительности, также как тогда, когда стал первоначально видеть неактивные формы. Но разговор между сиграми продолжался дальше.
— Где он может быть, если его найти, сколько времени мы бы сэкономили, и проблем с местными было бы меньше.
— Я думаю, его уже не найдешь.
— Почему?
— Его или убили, или он встроил ключ в свой силовой каркас. Усвоил его.
— То есть мы его теперь не опознаем.
— Да не опознаем. Если усвоил, то ключа уже не видно, а он стал просто более сильным. Вот этот сумасшедший, может у него и был ключ, потому он так и раскачался, потому такие сильные выбросы силы.
— Нет, это не он. Он совсем не похож по описаниям на того, кого упустил Ниширосион.
Продолжая разговор, они пошли дальше. А я не мог понять, как я здесь оказался, почему я здесь. Зрение уже вернулось в норму. Поднявшись, осмотрел себя. На мне была надета замызганная тряпка, с прорезью для головы, подпоясанная куском веревки. Я подошел к двери, она была просто прикрыта на задвижку, никакого замка на ней не было. Просунув руку сквозь прутья решетки, отодвинул запор и вышел. Осмотрелся вокруг. Я находился в каком-то длинном дворе, с одной стороны он был огорожен деревянным сплошным забором, а по другую сторону тянулись такие же клетки как и моя. Но в отличие от клетки, в которой был я, на тех были замки.
В голове крутились слова — «пусть приносят его в жертву». У меня не было ни малейшего желания чтобы меня приносили в жертву, поэтому решил бежать, хотя и возник вопрос — куда? Но вопрос вопросом, а отсюда надо было делать ноги. Я двинулся к видневшемуся входу. Идя вдоль клеток, стал рассматривать их постояльцев. Практически во всех клетках было по нескольку разумных, и людей среди них было меньше всего. На всех сидящих в клетках, были ошейники. Я пощупал свою шею, но на мне ошейника не было, это меня удивило, но одновременно и обрадовало. Все находящиеся в клетках были какими-то заторможенными, мое движение провожали безучастными взглядами. Все-таки, я, наверное, не до конца пришел в себя. Потому, что подойдя к двери из этого двора, я ее просто открыл и вышел.
Выйдя, нос к носу столкнулся с сэтэном, который по всей видимости находился здесь на страже. Наше удивление было обоюдным. Его глаза полезли на лоб, он стал открывать рот или хотел что-то спросить или закричать, но я этого ему не дал, вернее мое тело. Во мне вспыхнуло чувство опасности и моя рука самостоятельно, как-то рефлекторно нанесла ему короткий удар в район солнечного сплетения, при этом мелькнула мысль — чтоб ты сдох. Он рухнул как подкошенный, я ожидал что он начнет хватать ртом воздух, корчится, но ничего этого не было. Он упал мертвым, его глаза остановившимся взглядом смотрели в небо. И его аура, светящаяся до этого ярко, стала тухнуть и распадаться. Я недоуменно рассматривал дело своих рук. Очнувшись, стал стаскивать с него одежду и обувь и натягивать на себя. Одежда была маловата, а обувь наоборот великовата, но как говорится — дареному коню в зубы не смотрят. Снял с него пояс, на котором, к моему сожалению, был один кинжал, но не было меча. Все время пока переодевался размышлял, как я его так убил, удар ведь был не сильным, а затем, прокручивая в голове этот момент, понял что при ударе моя рука окуталась в белый свет.