— У другого аппарата ждет Маделин. Так что я уступаю место ей.
Глубокий голос Николаса зазвучал в ушах Маделин волшебной музыкой:
— Маделин, любимая, это ты?
— Да, я, — хрипловатым от волнения голосом подтвердила она. — Как ты, Ник?
— В смысле здоровья или настроения? — немного суховато спросил он. — Со мной все в порядке. Ты скучаешь по мне?
— Очень уместный вопрос, — парировала она.
— А я вот сильно соскучился, — сердито проворчал он. — Но послушай, милая, вряд ли у меня получится вернуться раньше следующей субботы.
Маделин прижала руку к животу.
— О, Ник… — разочарованно пробормотала она.
— На следующей неделе постараюсь звонить тебе каждый день. Как думаешь, это не слишком навязчиво с моей стороны? Может, это нарушение всех правил приличия?
— Я так счастлива… — Под натиском нахлынувших чувств ей захотелось расплакаться; он был так далеко, а ей ужасно захотелось хотя бы дотронуться до него, а еще лучше — прильнуть всем телом.
— Правда? Ты в этом совершенно уверена?
— Почти абсолютно, — с колотящимся сердцем призналась она. — Но я буду совсем счастлива, когда ты вернешься.
— Я тоже! А теперь о субботе; ты сможешь встретить меня в Лондоне?
Пальцы Маделин крепче сжали трубку.
— О, конечно! — обрадованно, выдохнула она.
— Прекрасно. Я вылетаю отсюда в субботу после обеда, так что в Лондоне буду… думаю, часам к семи. Сможешь выяснить точное время прибытия?
— Конечно смогу. Мария тоже будет встречать тебя?
— Боже мой, нет! Я хочу, чтобы приехала только ты, — властно заявил он.
— О, Ник!
— Ну, в любом случае мучиться осталось недолго. Кстати, моя мама никак не может понять, что я так рвусь обратно в Англию.
— А как поживает твоя мама?
— Отлично. Предвкушает путешествие в Америку на предмет навестить родственников.
Внезапно у Маделин сверкнула мысль, что они разговаривают слишком долго, и она сказала:
— Этот разговор обойдется тебе в кучу денег.
Он рассмеялся:
— Не в деньгах счастье, милая.
Она уже не сдерживала улыбку; было так чудесно осознавать, что все страхи, терзавшие ее всю неделю, оказались совершенно беспочвенными.
— Ну что ж, — нежно проворковала она — ей совсем не хотелось прерывать этот приятный разговор, — суббота совсем скоро. Следи за собой и будь паинькой.
— Маделин, — простонал он, — ты единственная женщина, которую я хочу, и ты за тысячи миль от меня. Кроме тебя, мне не нужен никто, я даже не смог бы заставить себя…
— Хорошо, — прошептала она. — До свидания, Ник.
— До свидания, милая, до субботы.
Маделин еще не успела положить трубку, как горячие слезы хлынули у нее из глаз, хотя она прекрасно понимала, как они нелепы — плакать было совершенно не о чем. Быстро вытерев лицо, она встала и взглянула на себя в зеркало над туалетным столиком. К счастью, слезы не успели оставить на ее лице заметных следов, так что никто ничего не заметит, хотя ей от всего сердца хотелось уйти отсюда, ни с кем больше не общаясь, чтобы сохранить в душе и в мыслях нетронутым каждое сказанное ей Николасом слово.
Глава 7
Следующая неделя тянулась невыносимо медленно, дни никак не желали побыстрее сменять друг друга. Светлыми пятнышками в их мрачной череде были телефонные звонки Ника, но они были очень короткими, потому что он звонил Маделин на работу, а там они не могли разговаривать друг с другом вполне свободно. К тому же Николас всецело погрузился в работу и всегда был сильно озабочен.
Диана, которая знала, что Николас уехал, не могла понять, почему он не возвращается, и уже начала было подумывать о том, что их отношения с Маделин сами собой сошли на нет. Может, он вообще приезжал в Англию совсем ненадолго? Это было вполне возможно — солидный бизнесмен путешествует по всему миру, расширяя деловые контакты.
Несколько раз она встречалась с Джеффом, но он без конца говорил о Марии Витали, и было совершенно очевидно, что он надеется увидеться с ней снова. Диана ужасно раздражалась, когда он говорил, что юная итальянка чрезвычайно привлекательна, и напрочь отказывалась обсуждать эту тему.
Маделин несколько раз пыталась уведомить дочь о том, что в субботу собирается в Лондон, чтобы встретить там Николаса, но у Дианы была привычка менять тему разговора, если она была ей неприятна, а это здорово сердило Маделин.