Глава 14
Около пятидесяти лет назад. Деревня Артюховка
Артюховка только просыпалась, когда к дому Федоры подкатила телега. Невысокий, лысоватый мужчина лет пятидесяти, вытянул потрёпанную матерчатую сумку. Он успокаивающе похлопал по морде пугливую клячу, на которой только что приехал и направился к дому подопечной.
Бабка Федора давно уже никому не была нужна. Родственников она похоронила много лет назад, поэтому присмотр за старухой поручили школе. Опекуны не очень-то радовались такому обстоятельству. Их подшефная имела скверный характер и могла любого вывести из себя. Приготовленный суп, даже не попробовав, карга переворачивала или выливала на кормившего её из ложки школьника. Ухватить за волосы, зазевавшегося мальца, стало любимым развлечением Федоры. Вечно недовольная старуха громко бранила детей, такими отборными словами, что и проходившие мимо мужики ужасались. Но за присмотр одинокой жительницы, местная власть неплохо доплачивала. Поэтому директору приходилось мириться с капризами старой ведьмы.
Вот и сегодня он, как обычно, поутру заехал перед работой в крошечную лачугу. Щеколда на двери оказалась сломанной, что насторожило
Льва Павловича. Перешагнув порог, мужчина заглянул в комнату. А через минуту, он, взволнованный, вышел из дома, спешно забрался на телегу и уехал.
Хоронили Федору скромно. Закопали, да и разошлись по домам. Только Лев Павлович в память о подопечной купил бутылку спиртного и немного еды. Местные любители посидеть за стаканчиком чего-либо крепкого охотно согласились помянуть преставившуюся односельчанку.
***
Яся лежала в постели и смотрела на мотылька, который упрямо пытался попасть к ней в спальню. Горевшая лампа манила маленькое существо и оно, не жалея усилий, билось в оконную раму. Девушка с интересом наблюдала за стараниями крошечной бабочки.
Вдруг свет в комнате начал мерцать, а потом и вовсе погас. Душный вечерний воздух ледяным потоком обдал растерянную Ясю. А на окнах появились морозные узоры.
– Что происходит? – Ярослава накинула на плечи одеяло. – Бабушка! Папа!
В доме стояла гнетущая тишина.
Напуганная Яся побежала к двери, но та оказалась запертой, открыть её никак не удавалось. Девушка громко звала родных, дёргая ручку. Она даже не заметила, что находится в комнате уже не одна. Только когда чьи-то костлявые пальцы коснулись волос, Ярослава с ужасом повернула голову назад. Увиденное лишило её возможности двигаться – ни закричать, ни пошевелиться теперь она не могла.
– Ну, здравствуй, красавица! – проскрипел старческий голос. – Вот мы и встретились!
Яся не раз ходила с поручением от школы в покосившийся домик и потому узнала эту сварливую бабку, которую утром похоронили.
– Что вам от меня нужно! Почему явились сюда?! – чуть слышно, по слогам, прошептала девушка.
Едкий колючий смех гостьи заставлял сердце сжаться от испуга.
– Глупые-глупые люди! Убив и закопав меня, думали, что избавятся от надоевшей до оскомины старухи. Как бы не так! Теперь я наконец-то свободна. И отомщу всем в Артюховке. Эти олухи посчитали, что, упрятав тело в землю, можно забыть обо мне! Глубоко ошибаетесь! Ха-ха-ха! Пролежав столько лет в захудалой лачуге, я никому не была нужна. Все проходили мимо, даже не удосужившись заглянуть к умирающей! Только в твоём сердце промелькнула капелька жалости.
– И за это вы решили навестить меня после смерти?
– А ты девчушка с юмором! Значит, нам будет не скучно! Я давно уже следила за тобой! Не надейся, что сможешь противостоять моей силе, для этого нужно испытывать глубокое чувство любви или ненависти! – ведьма опять засмеялась. – А к Ваньке, ты моя красавица, не чувствуешь ни того ни другого!
– При чём тут друг отца? – не поняла Яся. – Он мне совсем неинтересен.
– Так и я о том же! – протянула, улыбаясь, бабка. – Зато у меня с Ванюшей свои счёты! Парень он норовливый, эгоистичный, ради того, чтобы заполучить тебя на многое способен, даже на убийство!
Через полчаса Марфа Петровна решила заглянуть к внучке. Из-под двери был виден свет, значит, Ясочка ещё не ложилась. Тихонько постучав, старушка на цыпочках, прокралась в комнату.
– Бідна дитина, зовсім умаялась за цілий день! Заснула, навіть не роздягнувшись! – старая женщина поправила одеяло, укрывая спящую девушку.
А потом, неслышно, покинула спальню.
***
Иван, который день, ничего не ел, он лежал без сна на сеновале. Сердце учащённо стучало, мысли путались. Перед глазами стоял образ старухи. Видел он её такой, какую бросил в хижине. Сухая, тощая, словно палка, в огромной, раскуроченный кровати.
В висках Ивана стучало одно и то же: