— Сомневаюсь, что Алекса успокоит этот факт, — качнул головой я. — Что скажешь, Мерлин?
Мерлин не ответил, задумчиво рассматривая девушку-ташшара. Он даже от Ромки отошел и остановился напротив крылатой красотки, задумчиво поглаживая седую бороду.
— Знакомая? — поинтересовался я.
Мерлин почему-то дернулся, посмотрел на меня с очень странным выражением:
— Она не из Черного Бора? — спросил он в свою очередь.
Я пожал плечами. Родич всерьез считает, что я должен был запомнить в лицо всех ташшаров?
— Она не с вами пришла? — не унимался он.
— Да с какой бы радости?! — разозлился я, совершенно не понимая, с чего вдруг его так проняло.
Впрочем, ответа я не должался. Прародитель Хайвергов внезапно обратился вороном и, не прощаясь, вылетел в окно. Моргана что-то верещала ему вслед, но тот и не подумал возвращаться.
Думать над причинами поспешного бегства Великого и Ужасного времени не было, я рванул к сыну. Но не успел — Моргана, которая изначально находилась ближе, сориентировалась мгновенно, и уже стояла за спиной парня, прижимая к его шее тонкий стилет.
— Шутки кончились, Корни, — выдохнула она с кривой усмешкой. — Сила! Быстро! Или он умрет!
Я опустил глаза, чертыхнулся. Если в этой ситуации и был какой-то выход, то я его не видел.
— Странно, что ты не сделала этого с самого начала, — заметил я, пытаясь хоть как-то потянуть время.
— Сделала бы, — бросила она раздраженно, — только у старого интригана были какие-то грандиозные планы на твоего сыночка. Но, похоже, он передумал.
— Скорее, чего-то испугался, — заметил я. — Тебе не кажется это странным?
— Зубы мне не заговаривай! — рявкнула она и чиркнула ножом по шее своей жертвы. Тонкая струйка крови потекла из пореза. Ташшар-полукровка с блаженным видом вдохнула, нагнула голову и так, чтобы было видно мне, медленно слизнула кровь с кожи. — Шевелись!
— Хорошо, — кивнул я. — Дай мне полминуты.
Моргана не ответила, ее глаза горели алчностью, перстень-паук мерцал в ритме сердца.
Приняв ее молчание за знак согласия, я начал собирать силы и энергию Хаоса в комок. Внутри поднималось что-то страшное, смертоносное.
«Эй, ты что удумал? — обеспокоился дядюшка. — Ты собираешься дать ей Силу Разрушителя?»
«Да, — коротко ответил я. — Так надо!»
— Убери нож, — сказал я Моргане, — не хочу, чтоб ты его нечаянно поранила.
— Какой заботливый папаша, — бросила она презрительно, но нож все же убрала.
И тогда я толкнул вперед сгусток энергии, включивший в себя и Силу Разрушителя, и Власть Хаоса, и Энергию Света, и Мощь Тьмы… все это, помноженное на мою ненависть, сравнимую разве что с проклятием древних. Ты хотела мою силу, сестричка? Ты даже не представляешь, что именно ты просишь!
Сияющий электричеством, пробиваемый мощными разрядами поток ударил в грудь этой стервы, проник к сердцу, потек по венам…
Моргана торжествующе рассмеялась, раскинула руки, светившиеся от наполняющей ее энергии. В ее глазах восторг мешался с безумием, причем, на мой взгляд, безумие определенно преобладало. Смех вдруг оборвался, перерос в хрип, радость на лице сменилась сначала непониманием, потом ужасом:
— Что ты делаешь? — закричала она.
Я недобро усмехнулся и усилил мощность потока.
— Ты хотела Силу, Моргана? Она твоя!
— Прекрати! — ее крик перешел в вой, — Прекрати-и-и!!!
Моргана пошатнулась, сделала пару шагов вперед, потом ее повело к окну. Я не без удовлетворения наблюдал за ее перемещениями, не забывая контролировать поток Силы. На самом деле, адова работенка — грузить пресловутые мешки определенно легче. Впрочем, там, на Гард-Анча, было в разы тяжелее.
Моргана вдруг метнулась вперед, оттолкнула меня в сторону. Резко обернувшись, я увидел, что в отверстие в потолке, которого я раньше даже не замечал, льется лунный свет, падая прямо на скрижаль, и в его лучах камень оживает, а надписи на нем наливаются магической зеленью. Настал тот самый час, когда древний артефакт должен указать будущего правителя Амешта.
Моргана, не обращая внимания на то, что начинает гореть, а может, именно это ее и подгоняло, подбежала к скрижали и опустила на нее обе ладони. Дальше, если верить все той же отцовской памяти, скрижаль должна либо засветиться полностью, признавая права претендента, либо погаснуть. Правда, этот самый претендент должен подходить к испытанию с чистым сердцем, открытой душой и в состоянии равновесия, или, как говорят на Земле — «в адеквате», а уж этого про Моргану точно нельзя было сказать.