Двое мужчин внесли тяжелую желтую клетку, защищенную ветвями камфорного лавра и искусственными перьями, с двумя насестами, один из которых раскачивался. Когда ее осторожно открыли, внутри обнаружилось величественное создание из северных лесов, пойманное, вероятно, во Фландрии, у подножия Черной горы около Байёля, между заснеженными елями и проклятыми дозорными башнями.
— Совы приносят удачу, — сказала Тереза.
У птицы было сиреневое, как плащ волхва, оперенье на спине, рыжая грудка, золотистые глаза и короткий заостренный клюв. Угрюмый вид напоминал о голландских художниках. Тереза тотчас же принялась осыпать сову неустанными ласками, и вскоре Лазар стал молча наблюдать ревнивым взглядом за этим существом, которое отвлекло на себя внимание, еще вчера расточаемое исключительно ему. Сначала Тереза кормила питомца в его клетке, опасаясь испугать переселением на новое место. Как рекомендовалось в одной книге, она купила пластинки с бельгийскими песнями и включала для птицы музыку, чтобы та не тосковала в чужой обстановке. Она радостно ворковала со своим любимцем, добавляла угощение в корм и запрещала оставлять его одного. Слухи, ходившие в квартале, связывали появление совы с бегством от войны. Говорили, что, поскольку все леса Франции были охвачены огнем, даже птицы садились на корабли. Люди верили, что это существо — порождение фламандского колдовства или что оно происходит из скандинавского мифа и разносит болезни младенцам, но сова, глухая к этим пересудам, невозмутимая и стойкая, легко привыкла к новому дому и стала почти членом семьи. Она выросла, отрастила длинные перья, набрала вес и в конце концов стала бы похожей на орла, если бы много лет спустя пособник диктатуры не пустил ей пулю в лоб.
Вдохновленная успешной акклиматизацией птицы, Тереза скрупулезно составила перечень видов, которые могли бы сосуществовать с ней. Время от времени она захаживала в естественно-научный музей, откуда возвращалась опьяненная литературой по орнитологии на тему кормления зеленого дятла, усатой синицы, статьями о ревности неразлучников и о редкости щурок. Пока ее живот рос, Тереза мало-помалу брала одну за другой птиц, которых тайно проносили через таможню, как контрабандный товар. Порой ящики приходили с зеленоватыми пятнистыми яйцами, спрятанными под пучками соломы, — пернатые неслись во время переезда, и прислуга искала яйца с нагретым полотенцем, мечась в поисках места, куда их положить. Комнаты дома вскоре оказались заставлены разъеденными морской солью клетками с измученными в неистовых штормах дроздами и чирками-трескунками, коноплянками и серыми воронами, полевыми жаворонками и серыми цаплями, которые в смятении носились по воздуху, опьянев от свободы.
В течение месяца их количество превысило число обитателей дома на Санто-Доминго, и от запаха помета стало невозможно дышать. Птицы рассаживались на обломанных крючках для одежды, как ноты на линейках, копошились в кормушках, которые были развешаны под потолком, щебетали, как взъерошенные, верещащие хором школьницы, трещали, как сотни кастаньет. Два чижа, в скуфейках и с нагрудниками, порхали над лестницами, а священная майна, напоминавшая итальянскую мадонну, распевала между книгами в библиотеке. Кукушка взяла привычку бросать перья с оттенком бензина в чужие гнезда. Пара рисовок свили домики из веток в шкафах, между сложенными шелками, и оттуда доносилось чириканье птенцов, тогда как японские амадины, крепкие, как каторжники, с чешуйчатыми шевронами на белых животах, клевали картину с натюрмортом, которую приняли за розетку подорожника. Во всех углах, в ванной и в кухне стояли бесчисленные миски с семенами подсолнуха, арахисом и измельченными грецкими орехами, а также с яйцами муравьев и личинками восковой моли; Тереза повсюду расставляла их, как маяки, а Лазар с раздражением опорожнял. Они завели петуха, как символ Франции, и даже спасенную из огня сороку, которая принесла в собственное гнездо горящие угли.
Вскоре терпение Лазара иссякло. Однажды, вернувшись домой, он окинул взглядом уйму птиц, помет на окнах и запачканные ковры и заключил, что увлечение жены перешло все границы.
— Если нам предстоит жить в этом доме вместе, пусть у каждого будет свой угол.
И он задумал соорудить вольер. Предприняв несколько коротких вылазок за пределы деревни, Лазар привез все необходимые для строительства материалы. В больших башмаках, набитых соломой, в старом камлотовом пальто он рубил деревья, сколачивал стропила, натягивал сетчатое ограждение, фиксировал металлические крепления, устанавливал кровлю, привинчивал кронштейны.