Но поскольку Бернардо Дановски весил больше семидесяти килограммов, был близорук и женат, то не соответствовал необходимым требованиям для получения лицензии пилота, и ему пришлось довольствоваться работой в кабинете без окон, расположенном в офисе первой чилийской авиационной компании «Меркурио». Те годы он провел за составлением нормативных актов, выверкой записей высоты, продолжительности и дальности полетов. Бернардо работал с бизнесменами, которые отважно инвестировали в этот почтовый рынок завтрашнего дня, помогая снабдить страну новыми самолетами и организуя сборы средств от песков Атакамы до заснеженных вершин Пунта-Аренас.
Когда жена забеременела, супруги Дановски переехали на улицу Санто-Доминго, в зажиточный квартал, населенный французскими семьями, где и родился их единственный сын Иларио. У младенца были грустные мутные, похожие на самородки гагата глазки, смотревшие на мир со смущенной печалью. Когда он подрос, то стал робким мальчиком, нежно-неловким, вроде простодушного поэта. Ничего героического и возвышенного, бурного и шумливого не проявлялось в этом существе, однако через много лет, во время войны, в которой он примет непосредственное участие, ему суждено было показать себя в бою героем.
В шестнадцать лет Иларио узнал, что девочка-соседка ищет помощника, чтобы строить в своем саду самолет. Поговаривали, что она надменная холодная гордячка, и это разожгло любопытство Иларио и побудило его однажды в дождливый вторник без лишних раздумий, коротко остриженного и смахивающего на мокрую птицу, появиться на пороге у Лонсонье. Позже он поймет, что был тотчас же очарован Марго, захвачен ее невозмутимым и загадочным характером, прямым и неукротимым. Он трудился с неведомым ему ранее неистовством, следуя указаниям этой девушки, чья смелость помогала ему превозмочь собственную застенчивость. Иларио хотел нравиться ей, а кроме того, жаждал привлечь внимание отца, который примерно в то же время погрузился в написание библии чилийской авиации и сосредоточился на работе до такой степени, что не заметил, как сын пошел по его стопам.
Летная школа и министерство авиации в тесной связи с Европой задались целью подготовить пилотов на случай новой войны. В рекламных буклетах ничего не говорилось о наборе женщин, и Иларио понимал, что для Марго существует лишь одна возможность. Вот почему, когда этот молодой еврей, потомок длинного рода странников из Земли обетованной, получивший в наследство несостоявшиеся утопии и мучительные поиски, увидел, что самолет Марго не взлетел, он обратился к отцу.
Через два дня Бернардо Дановски собственной персоной явился смотреть на аппарат, который соорудили молодые люди. Он нагрянул в сад Лонсонье в зеленых холщовых брюках и в пиджаке наподобие летной курки и внимательно обследовал машину. Наконец он повернулся к Марго и положил руку ей на плечо.
— Надо же, а девочек все еще учат вышиванию.
Назавтра Марго и Иларио были приняты в небольшой авиаклуб, расположенный за городом, и стали учиться управлять самолетом. Надеясь войти в царство крылатых машин, они прибыли на аэродром. Перед ними раскинулось пастбище с тремя ухабистыми грунтовыми дорогами, усеянными масляными лужами. Тут и там виднелись невзрачные амбары промышленного вида. Все казалось пепельно-серым, ветхим и унылым. На крышах располагались ульи, куриные гнезда, огороды, а в грязной, как средневековая скобяная лавка, ремонтной мастерской дремала старая вороная кобыла. Трудно было представить себе более захолустную, более банальную картину, чем это ржавое поле металла, по которому, как неуклюжие тачки, катались взад-вперед между бараками и местом стоянки неказистые самодельные самолеты. Ничего непредвиденного, ничего торжественного. Ученики тренировались на полуразвалившихся машинах, побитых ветрами, небрежно сконструированных и летающих каким-то чудом.
Как когда-то Тереза в кругу сокольничих в Рио-Кларильо, Марго не обращала внимания на насмешливые взгляды механиков, фривольные намеки, пикантные шутки и отваживала бравых пилотов, которые пытались соблазнить ее рассказами о своих приключениях в полете. Ей приходилось проявлять упорство и ловкость, чтобы придерживаться длины волос двадцать сантиметров, которую она хранила, как женское достоинство. Через месяц девушка потребовала крещения воздухом. Как-то утром, когда она помогала припаивать части кабины, един из инструкторов внезапно возник перед ней и, быстро окинув взглядом, сказал:
— Завтра в шесть.