Как только ее уровень владения английским позволил пойти на курсы, Марго твердо вознамерилась налетать сто сорок необходимых часов в качестве перегонщика самолетов, чтобы получить наконец право подниматься в воздух. Она продемонстрировала, что умеет рассчитывать местоположение самолета и дистанцию, выполнять счисление пути, определять кратчайший маршрут. Вскоре ее перевели в Подразделение обслуживания транспорта, чтобы избавить не от опасности, но от славы участия в битве, ставшей уже легендарной. Ей разрешали летать, только чтобы переправить самолеты с одного аэродрома на другой. Примерно тогда же она одновременно с Иларио нашила на рукав своей гимнастерки чилийский флаг.
Таким образом, в течение двух лет Марго перебрасывала между двумя аэродромами боевые машины. Совершая первый полет в британском воздушном пространстве, она подумала, что небо здесь не такое чистое, как в Чили, звезды не такие веселые, а горизонт не такой ясный, и заметила, что тучи всегда собираются над городом, как овцы вокруг загона. В последний раз она поднималась в воздух во время обучения в летной школе на безобидных трясущихся аппаратах, а теперь управляла крепкими и мощными военными машинами, созданными для разрушения, нередко со следами столкновений на фюзеляже. Все в них было практичным и легким, не считая огромного и гладкого, как прочный брусок, приклада пулемета, устрашающе торчащего в середине кабины.
В шесть часов утра Марго направлялась к стоянке самолетов и запускала охладившийся за ночь двигатель, который с хриплым рокотом начинал работать. Она привыкла жевать жвачку, чтобы не закладывало уши, постигла язык метеопрогнозов, сделала вывод, что вечный английский туман не поднимается выше четырех тысяч футов. С собой она брала один только спасательный плот, питание на три дня и термос с кофе. Поверх гимнастерки с пришитым к рукаву чилийским флагом надевала кофту из овечьей шерсти и меховую куртку, но, стараясь избегать перегрузки, тщательно очищала подошвы ботинок и обрезала края карт.
Возможно, потому, что была одной из немногих женщин, занимавшихся мужским ремеслом, Марго еще меньше подчинялась этому странному чувству — страху и приветствовала жизнь, подверженную случайностям, превосходя других авиаторов в храбрости. И когда в небе, не имея права стрелять, она позволяла себе погладить приклад пулемета, как нечто запретное, и мышцы у нее напрягались. В ее фигуре с окаменевшими плечами, оцепеневшим телом, руками, крепко сжимающими рычаги управления, угадывалась скрытая сила. Марго с утра до ночи сидела в кабине, и никакая усталость ее не брала. Она летала семь дней в неделю по девять-десять часов, спала всего лишь несколько минут между перелетами. Вдали от всякого героизма она наслаждалась своим крошечным вкладом в общее дело. Паря над облаками, проявляла терпение кондора, который, опустив голову, ждал, когда закончится дождь.
В то время Иларио Дановски научился управлять более своенравным самолетом. Понемногу он понял, что успех в бою зависит от решительности и храбрости. В отличие от Марго, у него не было пламенного стремления к приключениям и опасностям, но это лишь подстегивало его желание учиться. Этот маленький союз юных чилийских авиаторов отличало чувство товарищества, которое одновременно освобождало и связывало. У них были одно лицо, одна кровь, один гнев на двоих. Провожая других атаковать вражеские патрули и бомбить стратегические объекты, но никогда не принимая участия в боях, они загружали в самолеты боеприпасы и отправляли по домам трупы в нейлоновых мешках. Ни разу не выпустив ни одной пули, они распределяли артиллерийские орудия для каждого экипажа. Они создавали впечатление пантомимы с двумя артистами. Усталость одного возмещала выносливость другого, и действия Марго и Иларио были слажены так четко, что можно было заподозрить, будто они их заранее репетируют.