Последовала задержка цикла. Поняв, что забеременела, Марго сразу же с горькой нежностью подумала о Хельмуте Дрихмане и начала считать по пальцам дни. Одновременно лишившись отца и став матерью, она разрывалась от противоречивых чувств. Этот немецкий солдат забрал в загробный мир ее родителя, но оставил ей ребенка. Подобный парадокс пугал Марго. Поскольку ее мужчины никто не знал, когда живот стал заметен, поползли слухи, будто она оплодотворена войной. И на исходе второго месяца Марго усвоила взгляды радикального пацифизма, из-за которого избегала банкетов летчиков и ужинов ветеранов. Природная склонность к молчанию и одиночеству обострилась. Марго даже дошла до мысли, что ей не суждены полеты, воздушные бои или почтовая авиаслужба. Она больше никогда не ступила на летное поле, не выносила запаха касторового масла, закрывала уши, слыша гул винтов, запрещала произносить при ней слова «посадка» или «кабина» и почти со скрытым удовольствием, с какой-то стыдливой радостью навсегда отказалась от призвания летчицы.
Вскоре она заполнила пустоту от потери Лазара и Иларио Дановски наблюдениями за трудолюбивым Эктором Бракамонте. Теперь он управлял фабрикой и в тридцать лет сохранял вид работящего крестьянина, молчаливого кузнеца с бронзовой кожей, чьи опыт и уверенность в себе укрепляли его преданность. Следуя традиции, которую завел Лазар, он отпустил усы, но волосы у него на лице росли не густо и превратились в тонкую неопрятную тень над губой. Однако Эктор попытался возместить отсутствие солидных усов твердостью в голосе и властными интонациями, которые придавали ему более зрелый и серьезный вид. Внешне он был суровым, немногословным, но относился к своим новым обязанностям как к служению, исполняя их самоотверженно и тщательно. Глядя на него, мало кто мог предположить, что этот честный и справедливый человек, стоящий во главе процветающего предприятия, однажды будет лежать на полу, сложившись пополам под ударами сапог, что он отдаст свою жизнь за другого и его тело поволокут по земле, как дохлую собаку.
Своим усердием Эктор Бракамонте подавал достойный пример. Он не позволил фабрике зачахнуть, заставив прежних сотрудников увеличить производительность труда. Он не допускал ослабления дисциплины: его опытный взгляд угадывал уловки лени, замечал все недостатки, обращал внимание на малейшую праздность. Будучи строгим начальником, он тем не менее поддерживал с рабочими дружеские отношения, знал слабые и сильные стороны подчиненных и стремился выявить в них такие способности, о которых они сами даже не подозревали. Но довольно быстро Эктор заметил перемену в отношении рабочих к себе. С восемнадцати лет, когда он появился на этой фабрике, он жил среди грубых и упрямых людей, для которых сопротивление начальству было чем-то вроде соблюдения кодекса чести. После смерти Лазара он потребовал улучшения условий их работы, гигиены туалетов, контроля за состоянием водопровода и продления обеденного перерыва. Однако теперь в их глазах Эктор был уже не простым винтиком в механизме, а суровым и неуступчивым хозяином, а потому его побаивались. Внезапное возвышение разожгло в сердцах бывших товарищей недоверие к нему. Он ожесточенно боролся против подобного изменения атмосферы, но почти сразу стало очевидно, что война со слухами проиграна заранее.
Случилась забастовка. Двигатели тестомешалки были остановлены, поршневые ролики охлаждены, и заказ на тридцать грузовиков с мешками муки отменен. Фабрика гостий погрузилась в церковную тишину. Поднялась новая волна недовольства. Недавно нанятые молодые рабочие, носившие красные рубашки и фуражки со звездой, потребовали преобразований и приостановили всю деятельность в знак протеста. Они гремели трещотками и гудели карманными клаксонами, стучали в старые кастрюли, звенели коровьими колокольчиками и даже били в барабан, второпях состряпанный из ящика для сыра с помощью двух связанных шнуров. Шум стоял такой, что Марго вынуждена была выйти из своей комнаты и направиться на фабрику. Ступив в холл, она увидела, что машины бездействуют, работники стоят, сложив на груди руки, а самые ярые мятежники с красными от негодования лицами угрожают Эктору Бракамонте построить баррикады из мешков с землей, перегородить двери и окна и превратить помещение в средневековый форт.