В течение последующих дней вертолеты кругами летали над бедными кварталами. Сантьяго заполонили люди в военной форме — новая господствующая каста, — танки и бронетранспортеры, знамена и военные парады. За несколько недель хунта уничтожила известных профсоюзных лидеров, истребила оппозиционеров-социалистов, разгромила левые партии, и однажды утром граждане прочитали в El Mercurio, что Национальным конгресс и муниципальные советы распущены. После комендантского часа карабинеры вышибали ногами двери, вытаскивали из постелей пары, и те исчезали в нескончаемом черном списке хунты. Тела молодых людей находили на пустырях с тремя пулями в спине, других расстреливали у стен бакалейных лавок, прямо на улицах. Над территорией всем страны летали истребители, по городам колесили автобусы, набитые карабинерами, которые совершали облавы на коммунистов, дома опустели. Тем временем новые вожди все семнадцать лет диктатуры публиковали в газетах свои фотографии в гостиных Ла-Монеды — в темных очках и с пестрящей медалями и нашивками грудью.
В Чили восторжествовали аресты, скорые расправы, фальсифицированные судебные процессы. Тайная полиция ДИНА перерывала университеты, библиотеки, исследовательские лаборатории, высылала из страны самые просвещенные умы столетия. Три тысячи граждан были убиты, тридцать тысяч политических узников брошены в застенки, двадцать пять тысяч студентов исключены из вузов, двести тысяч рабочих уволены. Тюрьмы были забиты почетными профессорами, интеллектуалами, музыкантами, художниками. Винодельческие хозяйства превратились в пыточные центры, где мучили поэтов, пекарей, скрипичных мастеров, кукольников. Ходить по улицам вечерами возбранялось, носить длинные волосы было противозаконно, чтение поэзии считалось подозрительным. Новые власти хотели построить мельницу, запретив ветер.
Иларио Да оказался в мире, где доносы стали обыденностью. Диктатура взяла активистов в тиски. Сопротивление ушло в подполье. В подвалах печатали наскоро составленные листовки с размазанными чернилами и непоэтичными заголовками. Слово «Альенде» использовали как талисман, без устали, с нежностью и затаенной яростью повторяя это имя. Никогда Чили не вело более достойной битвы, которая разворачивалась на задворках, в потайных комнатах, где встречались члены подпольных партий, и в винных погребах, где писались памфлеты. Иларио Да изучил все секретные артерии Сантьяго, все проходные дворы и, возвращаясь домой, старался выбирать кружной путь, готовясь к тому, что однажды надо будет убегать от полиции. Эта двойная жизнь, обывателя и подпольщика, была одновременно тревожной и возбуждающей. Пряча лицо, он принадлежал этому сверкающему городу, полному неизвестных борцов, этой нации спрятанного оружия, братству незнакомцев, связанных священными узами, сплачивающими крепче, чем семья. Ничто не соответствовало его возрасту, его непроницаемой беспечности больше, чем эта кротовая нора из укрытий и тайных ходов, населенная молодыми людьми, которые бросились в дело сопротивления, где их подстерегали пытки, тюрьмы, ссылки, с той же отвагой, как и первые авиаторы, садившиеся в наглухо закрытые машины и доверявшие свои жизни небу.
Однажды в пятницу, около трех часов дня, задолго до наступления комендантского часа, Эктора Бракамонте потревожил яростный стук в дверь фабрики. Пятеро, приехавшие на двух маленьких грузовых машинах без номерных знаков, ввалились в цех и принялись рыться в станках и печах для гостий. Двое из них, одетые в штатское, приказали всем встать посередине зала и приготовить документы. Иларио Да достал свой паспорт, но, даже не взглянув в него, один военный пристально посмотрел на молодого человека и рявкнул:
— Ты из ведь из РЛД?
— Что? — удивился Иларио Да.
Военный вытащил его из толпы работников, которые уже сбились в кучу. Появился коротко стриженный лейтенант в темных очках на носу, который только что вышел из грузовика, и с ленивой небрежностью стал отбирать паспорта.
Он был в военном камуфляже, без фуражки и без портупеи, и в сапогах цвета хаки до колена. Хотя ощутимо чувствовалось напряжение, обыск происходил в атмосфере фальшивого радушия, и карабинеры, похоже, даже не испытывали настоящего интереса к этим разбитым усталостью парням, которых выдернули с рабочих мест. Лейтенант приказал перерыть все ящики и шкафы на фабрике, передвинуть станки и перевернуть мешки с мукой в поисках подозрительных предметов. Через несколько минут двое военных вернулись с красной коробкой.