— Ты заигрался в правителя! — ответил Марк, замахнувшись на Дарка. Но тот перехватил его руку и с силой сжал, услышав треск кости. Марк закричал от боли и стал умолять о прощении.
— Я и есть мой отец. Во мне его кровь, его магия и власть. Поднимая на меня руку, ты пытаешься ударить его, а это всегда имеет последствия.
Сказав это, Дарк отступил от Марка и с изумлением уставился на свою руку. Паника охватила его всего на мгновение.
— Прости, — произнес он почти неслышно. — Это будто сделал не я.
— Вам не за что извиняться, мой король, — тихо произнес Марк, придерживая сломанную руку и кланяясь. В его глазах вновь читалось восхищение.
— Оставь меня, — холодно велел Дарк.
Как только дверь закрылась за Марком, новый король бросился к зеркалу, ища в отражении ответы. Но он видел только себя — того самого юношу. С чуть более выраженными скулами и глубокими мешками под глазами. Коснувшись медальона, он почувствовал, как власть и безнаказанность разливаются по венам, вызывая улыбку. В этот момент его отражение изменилось: он стал похож на отца, и это уже не пугало его. Ему нужно было вернуться в дом в Серединном мире и сообщить о проведенной работе и настроениях народа, но парень не желал этого делать. С неохотой он открыл портал и прошел через него.
Дарк оказался в родном доме, маленьком укрытии его родителей, где его ждали Лиза, Дима, Юра и Анна. Последняя бросилась к нему с объятиями, но Дарк сморщился. По какой-то причине ему не понравилось, что она ведет себя с ним на равных. Анна заметила холодность и обиделась, отступив без слов. Рядом стояла Лиза, с явными признаками усталости и недомогания. Дарк быстро подошел к ней и коснулся ладонью ее щеки.
— Что они сделали с тобой, мой цветочек? — неожиданно произнес он, а затем отдернул руку, когда Елизавета отшатнулась в страхе.
К нему тут же подошли Дмитрий и Юрий материализовывая свои АМСО, но между ними встал Айзек.
— Уйди от него. Это не твой сын! — прошептал Юрий сквозь зубы.
— Это слова Аркхе, — поддержал его Дмитрий.
— Вы не тронете моего сына! — угрожающе произнес Айзек.
— Стоп, — вмешалась Лиза. — Дарк, можно мне медальон?
— Он мой. Только мой. Я единственный, кто может его носить. Только во мне течет его кровь, — прошипел Дарк, как будто у него стремились вырвать сердце.
— Сынок? — вдруг произнесла Мирэлла, подходя к нему. — Кто подарил тебе это?
— Марк. Это подарок отца. Он любил меня! — с вызовом сказал парень.
— Могу я взглянуть на него?
— Не подходи к нему! — тут же крикнул Дима.
— Я никогда не отвернусь от своего сына. Ты хочешь сказать, что мне его бояться? — насмешливо произнесла женщина, уверенно шагая к Дарку.
— Мама? — произнес парень, и его сердце замерло.
Она коснулась украшения, и он схватил ее за руки, стремясь оттолкнуть.
— Разве я когда-либо предавала тебя? — спросила она, глядя в глаза сыну.
— Нет, — неуверенно ответил он.
— И не предам. Помнишь, я давала тебе лекарства, когда ты болел? Ты кричал, что это горько и что я хочу тебя отравить.
— Но ты хотела, чтобы я выздоровел, — прошептал Дарк, позволяя женщине осторожно приподнять цепочку с его шеи.
— Не смотри на него. Смотри мне в глаза. Я рядом. Всегда на твоей стороне, — тихо говорила она, снимая медальон.
Дарк замер на месте, подавляя в себе желание убить мать здесь и сейчас. Он понимал, что это не его мысли, и, как только Мирэлла сняла цепочку, он вдруг смог вдохнуть полной грудью. Женщина откинула украшение в сторону.
— Твои руки! — в ужасе воскликнул Айзек, и Дарк тоже обратил внимание на ладони матери. Ожоги от цепочки были почти до мяса.
— Мама, прости меня, — едва не плача произнес парень, боясь касаться её.
— Это не страшно. Тебе лучше? — спросила она с беспокойством, глядя на сына.
— Да, теперь лучше. Я пришел сюда потому, что начал вести себя странно. Ужасали собственные поступки, будто я не понимаю, что делаю.
Юра склонился над артефактом и, не касаясь его, начал осмотр.
— Думаешь, он любил тебя? — усмехнулся он. — Хотя, это так похоже на него.
— Что с ним не так? Это были просто записи, как письма для меня, — вспомнил Дарк.
— Изначально все так и задумывалось, но потом… — Юра осторожно перевернул артефакт, мгновенно отдернув руку. — Да, как я и предполагал. Он вложил в него часть себя. Если бы ты стал носить его дольше, эта часть проникла бы в твою душу. Он стал бы частью тебя. Вот она, отцовская любовь.