И тут, в самый пик страха, произошло нечто удивительное. Как будто внутренний огонь вспыхнул внутри неё, над её сердцем. Боль будто отступила на мгновение, и она вдруг почувствовала, что может кричать и сразиться, сделать что-то важное.
— Дарк! — закричала она из глубины сердца. — Ты можешь это остановить!
Марк замер, его лицо на мгновение исказилось от гнева, но затем ему показалось, что её крики — это всего лишь попытка сбежать от реальности.
Она продолжала кричать, не зная, слышит ли он её, но всё ещё надеялась, что он где-то там, внутри. Она громко произнесла его имя, надеясь, что он услышит её призыв, что его душа ответит на её боль.
Дарк был недалеко от покоев Марка, и её крик действительно заставил его остановиться. Неожиданное желание прибежать и спасти её заполнило его всего. Но сильный удар кулаком в стену заставил его прийти в чувства.
— Она лишь рабыня, — холодно произнёс он, словно убеждая себя. В его душе началась настоящая война. Но тьма вновь одержала победу. Дарк направился в свой кабинет, уже не слыша крики своей сестры.
49
Анна очнулась глубокой ночью. Всё её тело ныло от боли, и она машинально коснулась шеи. После того, как она так кричала, горло разрывала мучительная боль, но под ладонью не было больше холодного металла. Вместо этого девушка почувствовала лишь тонкий кожаный ошейник. Пытаясь его порвать, она поняла, что он не поддаётся.
— Это мой тебе подарок, — произнёс Марк, который лежал на кровати и наблюдал за её действиями.
— Другой ошейник? — спросила она со слёзными глазами.
— Он гораздо красивее. Хватит валяться на полу, иди ко мне, — скомандовал он, указывая на свободную половину кровати.
— Мне и здесь хорошо, — ответила Анна.
— Ты снова это делаешь, — разочарованно произнёс Марк.
— Не послушная? — поняла Аня.
— Глупая, — тяжело вздохнул парень, вставая с постели.
На нём были лишь пижамные штаны, он словно демонстрировал ей свою привлекательность. Он активировал артефакт, и на стене появилось зеркало в полный рост. Анна увидела своё отражение: грязная, в синяках и ссадинах; свадебное платье превратилось в лоскуты, еле прикрывающие её тело, волосы свисали короткими сосульками, а лицо опухло от слёз.
— Видишь, как теперь мы отличаемся? — сказал парень, усаживаясь рядом с ней. — Всё, что произошло, это моих рук дело. У меня не было знатных родителей или впечатляющей силы, но был интеллект. Да, я ошибался. Как я уже говорил, моей основной ошибкой было обратить внимание не на тебя, а на твою соседку. Она стала моей первой рабыней. Влюбившись в меня, она не смогла уйти, даже когда захотела. Ты сама её уничтожила, когда подняла в воздух и бросила с высоты. Я был поражён. Но она покинула академию не из-за тебя, а из-за меня. Я был великодушен и отпустил игрушку, что больше не приносила мне удовольствия. Моей целью стала ты. Когда я отравил твой напиток, поверь, я был очень расстроен. Я так хотел получить тебя. Но я готов пожертвовать желаниями ради большего, — он аккуратно погладил её волосы. — Я даже испытал радость, узнав, что ты выжила. А потом мне нужно было применить этот артефакт. Все говорило о том, что огонь сразу поглотит город. Я шел на смерть. Какое счастье, что он работал, иначе и у меня было время. В награду за свой риск я и получил тебя. Теперь ты моя рабыня. Первая настоящая рабыня. — Он закусил губу с восхищением, глядя на Анну. — Я могу быть добрым к тебе. Знаешь, что твоя мать была такой со своими рабами, что они пошли за ней и были готовы умирать ради неё. Я хочу от тебя такой же преданности, и я её получу. Всё зависит только от тебя: будешь ты страдать или просто поддашься мне. Тебя никто не придёт спасать. Больше никто. Влад, Юрий и Дмитрий так отчаянно пытались спасти тебя, что погибли, так и не увидев тебя. Ты убила этих прекрасных воинов. Скоро и иные падут, и хаарги вновь станут правителями этого мира.
— Ты врёшь, — прошептала девушка в ужасе, глядя на Марка.
— Почему же они тогда до сих пор не здесь?
— Они придут за мной, — всхлипнула она.
— Тоже ты говорила про Дарка, но, как видишь, я не врал, когда говорил, что ты ему безразлична.
Анна от шока даже не обратила внимания, как он взял её за руку и поднёс её запястье к собственным губам. Боль, к которой она уже привыкла, снова пронзила её. Марк вновь пил её кровь.