Как только он отошел, у Анны возникло чувство, что её время к побегу приближается. Она ждала подходящего момента, когда её оставят одну, чтобы проверить двери.
Но Марк не собирался покидать её. Он взял тарелку с едой и вновь вернулся к девушке.
— Когда я говорю тебе есть, ты ешь, — сказал он, схватив её за щеки и надавливая, заставляя открыть рот и тут же насильно проталкивая ложку с едой.
Анна, не ожидавшая такой перемены настроения, задохнулась и закашлялась.
— Будешь есть сама, или мне и дальше продолжать? — спросил он, не отпуская её лица и игнорируя, как она вцепилась в него, оставляя царапины своими ногтями.
— Не буду! — выдавила она из себя.
— Раздражает, — бросил он, отпуская её и с яростью сбрасывая тарелки со стола. — Ну что ж. Я пытался, — произнес он.
Сила от ошейника вновь разлилась по телу девушки, заставляя её упасть со стула.
— Боль, — произнес вновь Марк, наблюдая за её реакцией.
Её ноги и руки изогнулись в судорогах, дыхание сбилось, но она всё же посмотрела на него с ненавистью.
— Видимо, к боли ты уже привыкаешь, — сказал он, схватив её за запястья и поднимая с пола.
Девушка попыталась сделать шаг, но её ноги подкосились.
— Неуклюжая. Я помогу тебе, — произнес Марк, подхватывая её на руки и направляясь к постели. — Я тоже проголодался, — добавил он, бросая её на постель.
Аня зажмурилась, зная, что он снова будет пить её кровь. Марк навис над ней, с нежностью проводя пальцем по её шее.
— Такая вкусная, — прошептал он, лизнув вену, что пульсировала под её кожей. — Я слышал, что кровь становится ещё вкуснее, если хозяин овладевает своим рабом, — сказал он, проведя ладонью по её груди, скрываемой платьем.
— Не смей! — выпалила девушка, перехватывая его руку.
— Или что? — насмехаясь, спросил он. — Я хотел, чтобы ты сама согласилась, но раз уж ты столь строптивая, то я возьму своё силой, как и всегда, — произнёс он, навалившись на неё и кусая её шею, отпивая её кровь.
— Хватит! Прекрати! — кричала Анна, вновь срывая голос, вцепляясь в своего мучителя ладонями, пока его руки по-хозяйски проходились по её телу.
— Знаешь, есть в этой борьбе что-то интересное. Я раньше не понимал, почему Аркхе не нравились сломленные рабы, но теперь… — его голос был полон злорадного удовольствия.
51
Дверь внезапно хлопнула, и внимание Марка отвлеклось на звук. В это мгновение, словно из ниоткуда, за его спиной появился Влад и вонзил в него меч, пронзая насквозь. Кровь брызнула, заливая Аню, но она не обратила на это внимания.
— Не смей касаться её! — прошипел Влад, вынимая меч из тела Марка, который не мог поверить, что проиграл.
Аня поспешно отползла от своего мучителя, а Влад, держа меч в руке, обезглавил однокурсника. Раньше она бы закрыла глаза, но не сейчас. Ей хотелось видеть, как умирает этот монстр. Голова Марка ударилась о пол и покатилась в сторону, противоположную ей, а его тело безжизненно свалилось на кровать. Девушка вскочила с постели, вытирая слёзы тыльной стороной руки.
Влад убрал меч и подошёл к Анне, стирая кровь с её лица. Гнев в его взгляде сменился обеспокоенностью.
— Как ты? — спросил он, осматривая её.
— Всё в порядке, — ответила она, но тут же разрыдалась, обняв спасителя.
— Прости, что не пришёл раньше...
— Спасибо, что пришёл за мной, — рыдала Аня, крепко прижимаясь к Владу. — Он сказал, что все вы мертвы.
— Я здесь. Теперь тебя никто не тронет. Обещаю, я рядом, — утешал её Влад.
Сам парень тоже был напуган. Его мучила мысль о том, что, возможно, он опоздает. Он боялся, что Аню могут убить или покалечить. Увидев её слёзы и испуганный взгляд, он почувствовал, что готов сойти с ума. Марк мог оказаться полезнее живым, но после того, что тот сделал с Аней, Влад не мог оставить его в живых. Он не мог позволить ему продолжать мучить её.
— Анна, — произнёс он мягко, но с твердостью, словно боялся, что она всё ещё не осознаёт, что произошло. — Всё в порядке. Ты в безопасности.
Она кивнула, но внутри всё ещё бушевала буря эмоций. Ненависть и страх смешивались с облегчением, когда она поняла, что Марка больше нет. Он не сможет причинить ей вред и заставить страдать снова. Но чувство освобождения оставляло за собой лишь горечь.
— Я... — начала она, но слова застряли в горле, когда глаза заполнились слезами. Ей было тяжело перевести дыхание; поток воспоминаний о мучениях накрыл её с головой.