Зоя отвернулась, чувствуя, как ком подступает к горлу. Слёзы начали невольно собираться в уголках глаз. Она осознавала свою полную зависимость и бессилие – уйти было невозможно. Всё оказалось под контролем Эдуарда.
Машина въехала на МКАД, вдоль которого тянулись бесконечные ряды многоквартирных домов простых жителей столицы. Глядя на окна квартир, Зоя мечтательно представляла, как там царит настоящая любовь и счастье. Девушка страстно желала сбежать отсюда, скрыться далеко-далеко от одержимого ею мужчины. Только мысль о своей тёте не позволяла ей немедленно бежать – нельзя бросать женщину, которой грозит смертельная опасность. Эдуард предусмотрел каждый шаг, не дав девушке практически никаких шансов на побег.
Наконец Зоя вошла в палату реанимации больницы. Просторная комната была оборудована сложной медицинской техникой, тихонько мигавшей зелёными огоньками. Прямо напротив дверей неподвижно лежала тётя среди множества проводов и медицинских приборов.
Зоя медленно подошла к тётушке, чувствуя, как сердце сжимается от горя. Ей никогда не приходилось видеть Татьяну Николаевну в таком беззащитном состоянии. Голова тётки была перевязана, а маска аппарата искусственного дыхания поддерживала её жизнь, скрывая на лице часть синяков и ссадин. От былой красоты не осталось и следа – смерть коснулась её бледным плащом, постепенно забирая последние остатки жизни.
Слёзы покатились по щекам Зои, и она не могла сдержать своё отчаяние. Никто в мире не мог остановить ту боль, что разрывала её душу, когда она смотрела на родного человека, находящегося на грани. Врачи лишь разводили руками, не зная, вернётся ли тётя когда-нибудь в сознание. Лишь Бог знал, что будет дальше, и всё было в Его власти…
Взяв тётю за безжизненную ладонь, Зоя постаралась произносить слова бодро, но сердце разрывалось на части.
– Здравствуй, тётушка! Что тебе снится?! Мне сильно не хватает тебя! Поскорей вернись ко мне! Я скучаю!
Зоя прижала руку тётушки к своей щеке, чувствуя, как холодная кожа отражает её тепло. Тётя не шевелилась, и в комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим шёпотом аппарата искусственной вентиляции лёгких. Зоя прислушивалась к ритму её дыхания, надеясь уловить хоть малейший признак жизни. Каждое дыхание казалось ей драгоценным, но оно было механическим, чужим. Внутри Зои разгоралось чувство безысходности, и она не могла отвести взгляд от лица, когда-то полного радости и жизненной энергии.
– Тётушка! Не оставляй меня! Ты мне нужна! – взмолилась Зоя.
И не заметила, как в реанимацию вошёл Эдуард, его взгляд скользнул по Татьяне Николаевне с холодной надменностью. Муж взял жену за руки, и Зоя замерла от страха.
– Милая, пойдём! Татьяне Николаевне требуется покой, – произнёс он решительным и безапелляционным голосом.
В плену страха и отчаяния Зоя почувствовала, как её воля исчезает. Она подчинилась мужу, и они вышли в коридор. Эдуард повёл её к выходу, его шаги звучали уверенно, но в душе Зои росло чувство тревоги. Она оглянулась на дверь реанимации, словно надеясь, что тётя вдруг откроет глаза и улыбнётся ей, но только тишина осталась в ответ.
Эдуард вёз свою отрешённую жену к себе в особняк, и на его груди легла тяжесть тоски. Ему не нравилось состояние Зои – она была словно неживая кукла, лишённая эмоций. Лучше бы она ругалась и упиралась, ведь именно её борьба заводила его.
– Зоя, ты сильная! Всё будет хорошо, Татьяна Николаевна выкарабкается! – старался подбодрить он, но его слова звучали неубедительно.
– Отпусти меня! – умоляюще пропищала Зоя.
– Не могу! – серьёзным ответил Эдуард.
– Почему?! – Она взглянула на него с недоумением.
– Я не хотел тебя пугать, но узнал на днях, за тобой следят.
– Кто?! – Зоя распахнула глаза.
– Выясняю! – он ответил, стараясь сохранить спокойствие.
– Убийца моих родителей?! – её голос дрогнул от ужаса.
– Возможно, – подтвердил он.
– Я ничего не заметила, – прошептала Зоя.
– Он искусно выполняет свою работу. Чёрный внедорожник. Посмотри назад, – произнёс Эдуард, указывая на зеркало.