Так-то как раз было бы и неплохо продемонстрировать, как люди умеют воевать… Но давить всяких варваров и нелояльных вассалов — это как раз не сила, а слабость. При сильном господине таким смутьянам даже мысль о мятеже не должна приходить в голову.
Вообще, о важности миссии могло говорить уже только то, что встречать инвириди послали не абы кого, а целого кронпринца. Большая честь, которой мало кто мог удостоиться — варварские вожди уж подавно.
Вендимиан рассчитывал показать себя как можно лучше, не лебезить, но и не держаться надменно — всё, чтобы завоевать расположение людей в зелёном. Всякие пустозвоны могли сколько угодно драть глотку о том, что нанесённые Федерацией поражения требуют отмщения и адекватного ответа… Но умные люди уже прекрасно понимали, какую выгоду может нести дружба с инвириди. Чего стоил один только пример сестры…
Кронпринц вздохнул.
Афину он помнил совсем крохой, которую под опекой старого друга отца отправляли на север — подальше от Александрополя и его интриг. А ещё она была ненамного старше его собственной дочери, правда, Юлия росла обычной столичной аристократкой, а вот из сестры выросла завоевательница и полководец. Причём отличным, нужно признать — позиции Империи на востоке и северо-востоке ещё никогда не были столь сильны.
В отличие от… некоторых Вендимиан не испытывал по этому поводу никакого беспокойства. Его позиции, как первого наследника престола, были непоколебимы, а кое-кому из братьев и за ум не мешало бы взяться, а не почивать на лаврах. Младшая из наследниц, вон, как старается, при том что трон ей как не светил, так и не светит. Зато теперь Александрополь будет встречать её как триумфатора, отец во всеуслышанье объявит её полноправной Корнелией, и из восьмой в очереди к трону она станет, как минимум, шестой. Почему как минимум? Ну, Константин и сам рад отказаться от наследства, дабы не плодить кривотолки и заняться только своим любимым флотом, а Лавр больше о магии думает, чем о государственном управлении. Аврелий после смерти единственного сына в религию ударился и на полном серьёзе подумывает об уходе в жрецы, насколько знал Вендимиан. А Максимина хорошо бы вызвать из Речного герцогства, а то тамошние нравы дурно на него влияют.
На самом деле, если на кого в будущем и опираться, то на Константина и флот, Лавра и Круг магов, Аврелия и жрецов Единого, ну и на Афину и восток. Кронпринц не имел ничего против, чтобы сделать сестру не шестой, а четвёртой наследницей, например. Авторитета прибавится, да и вообще много кому такой ход понравится — из бастардов, но потом, кровью и доброй службой подняться по лестнице вверх, чтобы из играющей в древнюю воительницу девчонки превратиться в хозяйку огромных земель. Причём, весьма и весьма обеспеченную. Вендимиану было прекрасно известно, сколько знатных родов уже осаждали трон, дабы заполучить столь завидную невесту. Это ли не стимул стараться на благо Империи? Служи, иди вперёд, сокрушай врагов и трудности, и будет тебе награда — почёт, слава, богатство, уважение.
— Идут, — произнёс Александр — дядя Вендимиана и командир когорты преторианцев.
На самом деле стоило сказать не идут, а едут.
Из призрачной плёнки, затягивающей портал между мирами, показался… Нет, не человек, не всадник, не телега и не карета — многократно описанный федеральный самоход. Точнее, один из них.
Один за другим из врат выныривали массивные стальные самоходы — один, второй, третий… десятый? Пятнадцатый?..
Вскоре площадка перед амбаром оказалась полностью забита грохочущими и извергающими вонючий дым машинами.
Не только кронпринц опасался, что может непреднамеренно создать угрозу — российская делегация опасалась ровно того же. Да, у федералов не было десяти с лишним тысяч мечей, зато у них была целая куча разномастных машин линейки «тайфун»: два шестиколёсных бескапотных «камаза», четыре шестиколёсных капотных «урала», две четырёхколёсных версии для ВДВ с 30-миллиметровой автоматической пушкой и пара самоходных миномётов «дрок». Ещё имелись два грузовика «торнадо», два «камаза»-бензовоза и, словно, белая ворона в этой стае зелёных военных машин — чёрный «аурус».
Вендимиан подумал, что когда ему говорили, что инвириди двинутся до Столицы своим ходом, он почему-то решил, что речь идёт о лошадях или каретах, а не о самоходах… Впрочем, ошибка была понятной — на имперских, а точнее гномьих самобеглых повозках никто в здравом уме бы не решился на путешествие в добрых полторы тысячи миль.