«Традиция Баттлхаммеров», – пропыхтел жрец.
«Любой дварф почел бы за честь примерить это одеяние», – согласился Дриззт. «Однако, должен ли я напомнить тебе, что Кэтти-бри не дварф?»
«Ведь это символ покорности», – произнесла девушка. «Тем самым они показывают, что женщины должны трудиться у горна целыми днями. А я никогда не брала в руки кузнечный молот и…»
Протянутая рука Дриззта и печальное выражение в его глазах слегка успокоили ее.
«Она дочь Бруенора», – не сдавался Коббл. «Она должна уважать наказы своего отца».
«Ты прав», – вновь согласился Дриззт, будучи опытным дипломатом, – «но не забывай о том, что она выходит замуж не за дварфа. Кэтти-бри никогда не работала у горна…»
«Это лишь символ», – запротестовал Коббл.
«…а Вулфгар поднимал молот лишь в годы своей службы у Бруенора, когда у него попросту не было иного выбора», – даже не моргнув глазом, закончил Дриззт.
Коббл посмотрел на Кэтти-бри, затем вновь перевел взгляд на передник, и, наконец, вздохнул. «Мы найдем компромиссное решение», – уступил он.
Дриззт задорно подмигнул Кэтти-бри и был удивлен тем, что его успех, казалось, совсем не обрадовал девушку.
«Я пришел по поручению Бруенора», – обратился рейнджер дроу к Кобблу. «Он говорил что-то об испытании святой воды для церемонии».
«Испробовании», – поправил его Коббл, так и подпрыгнув на месте. «Да, да, конечно же, медовый напиток», – произнес он, явно встревожившись. «Бруенор хочет, чтобы в назначенный день подавали мед». Он посмотрел на Дриззта. «Мы думаем, что желудки горожан из Силверимуна не выдержат наши крепкие напитки».
Коббл бросился по периметру огромной часовни, попутно зачерпывая ведерками из различных бочек, что стояли вдоль стен. На беззвучно произнесенные Дриззтом слова, – «Святая Вода?» – Кэтти-бри лишь скептически пожала плечами.
Жрецы большинства религий готовили свою святую воду из экзотических масел; после стольких лет проведенных бок о бок с буйным Бруенором, для Дриззта не стало большим сюрпризом, что жрецы дварфов использовали для этих целей хмель.
«Бруенор сказал, чтобы ты принес как можно больше», – произнес Дриззт, хотя он мог этого и не говорить – взволнованный жрец наполнил ведерками уже целую тележку.
«На сегодня мы закончили», – объявил Коббл Кэтти-бри. Затем дварф, громыхая своей драгоценной тележкой, быстро направился к двери. «Но не думай, что за тобой останется последнее слово!» – не удержалась Кэтти-бри, но Коббл был уже довольно далеко и вряд ли расслышал эти последние слова.
Дриззт и Кэтти-бри некоторое время сидели на возвышении пьедестала, храня абсолютное молчание. «Дело не в одежде, а в моем взгляде на некоторые вещи», – пояснила она. «Моя свадьба состоится через две недели. Я думаю, что уже пережила свое последнее приключение, последнюю схватку, за исключением тех, что мне предстоит пережить с моим мужем».
Столь резкое заявление ударило Дриззта словно молния и частично облегчило его страдания, которые он испытывал из-за необходимости хранить свои страхи в тайне.
«Гоблины всего Фаэруна были бы рады узнать об этом», – задорно произнес он, пытаясь слегка развеять мрачное настроение девушки. Кэтти-бри попыталась выдавить слабую улыбку, но в ее голубых глазах стояла все та же глубокая печаль.
«Ты сражаешься не хуже остальных», – добавил Дриззт.
«А ты в этом сомневался?» – резким, словно магические скимитары Дриззта, тоном ответила ему Кэтти-бри.
«В тебе все время кипит такая злость?» – тут же произнес Дриззт, и обвиняющие нотки в его голосе тотчас успокоили Кэтти-бри.
«Думаю, мне просто немного страшно», – тихо ответила она.
Дриззт кивнул, понимая то затруднительное положение, в котором оказалась его подруга. «Я должен вернуться к Бруенору», – произнес он, поднимаясь с помоста. Он мог уйти в тот же миг, но не смог оставить без внимания умоляющий взгляд, которым его наградила Кэтти-бри. Она тотчас отвела взор, устремив его куда-то вдаль, и это отчаяние лишь еще сильнее ранило Дриззта.
«Я не вправе говорить тебе, что следует делать», – спокойно произнес Дриззт. И все же девушка не осмеливалась поднять на него взгляд. «Та тяжесть, которую я испытываю, очень похожа на ту, что тебе пришлось нести в Калимпорте, когда я сбился со своего пути. Я говорю тебе: тот путь, по которому ты идешь сейчас, вскоре достигнет развилки, и дальнейшую дорогу предстоит выбрать именно тебе. Ради всех нас, а главное ради тебя самой, я молюсь, чтобы ты выбрала правильный путь». Склонившись в поклоне, он откинул прядь волос с лица Кэтти-бри и нежно поцеловал ее в щеку.