Но Энтрери уже начал вращательное движение назад, так что клинок так и не достиг своей цели.
В бледном свете, отбрасываемом Твинклом, их кожа приобрела одинаковый серый оттенок, словно они были братья. Энтрери, в отличии от Дриззта, принимал подобное сравнение. Для изгнанника дроу же, Артемис Энтрери казался темным зеркалом его души, воплощением того, в кого он мог бы превратиться, если бы остался в Мензоберранзане, среди своих сородичей.
Ярость Дриззта выплеснулась в еще одну серию ослепительных выпадов и коварных, стремительных ударов. Его кривые клинки отплясывали смертоносный танец, настигая Энтрери со всех сторон под немыслимыми углами.
Меч и кинжал не отставали, с легкостью блокируя и возвращая многочисленные выпады.
Дриззт мог сражаться так вечно, как и Энтрери. Но в этот момент он почувствовал легкое жжение в икре, и вдоль ноги разлилось обжигающее чувство онемелости.
Через несколько мгновений он начал ощущать, как замедляются его рефлексы. Он хотел крикнуть, сообщить о том, что произошло, украсть радость победы у Энтрери, поскольку убийца, который стремился одолеть Дриззта в честном бою, не обрадуется победе завоеванной с помощью отравленных стрел своих невидимых союзников.
Кончик Твинкла чиркнул по полу и Дриззт понял, что в этот миг он был уязвим для любых атак.
Но первым упал Энтрери, отравленный такой же стрелой. Дриззт почувствовал, как сквозь вход просачиваются темные силуэты, и подумал, хватит ли ему сил, чтобы врезать упавшему убийце в челюсть, прежде чем он сам рухнет на пол.
Он услышал как один из его клинков, а затем и второй, по очереди звякнули об пол, но этого он уже не заметил. Затем он рухнул сам, его разум тщетно пытался понять масштабы той трагедии, последствия которой отразятся на нем и на его друзьях.
И от последних услышанных им слов, произнесенных чьим-то голосом на языке дроу, голосом из далекого прошлого, ему стало лишь еще больнее.
«Сладких снов, мой потерянный брат».
Часть 3
Наследие
Сколько опасных троп миновал я за свою жизнь; сколько извилистых путей прошли эти ноги на моей родине, в туннелях Подземья, на равнинах Севера, и даже по следам моих друзей.
Порой я удивляюсь – неужели в каждом уголке мира существуют люди, которые столь эгоцентричны, что не могут позволить другим пересечь их жизненные пути? Люди, столь наполненные ненавистью, что они должны пускаться в погоню и доказывать самим себе, что они не ошиблись в своем выборе, даже если эти ошибки не более чем защита против того зла, что они несут с собой?
Я покинул Артемиса Энтрери в Калимпорте, оставил его в живых и с собственным удовлетворенным чувством справедливой ненависти. Наши пути пересеклись и разошлись, к лучшему для нас обоих. У Энтрери не было причин преследовать меня, поскольку он ничего не обретал, отыскав меня, лишь мог удовлетворить свою собственную оскорбленную гордость.
Каким же глупцом он был.
Он натренировал свое тело, довел свое воинское искусство до идеала. Но необходимость преследовать меня, обнажила его слабости. Как мы познаем загадки своего тела, также мы должны разгадывать гармонию наших душ. Но Артемис Энтрери, несмотря на все его физическое совершенство, никогда не видел тех струн, которыми мог зазвучать его дух. Он всегда прислушивался к гармонии в других, задавшись целью уничтожить любое проявление, способное поставить под угрозу его бездушное превосходство.
Он так похож на мой народ, да и на многих представителей иных рас, что попадались мне на пути: варварских вождей, чья позиция силы зиждется на их способности развязать войну с врагами, которые совсем таковыми не являются; королей дварфов, которые обладают несметными сокровищами, но жалеют даже малой части их, чтобы улучшить жизнь тех, кто живет рядом с ними; высокомерных эльфов, которые отводят свой взгляд от нуждающегося, если он не принадлежит к эльфийской расе, и которые считают, что «низшие расы» сами виноваты в своих проблемах.
Я бежал от них, обходил их стороной, и слышал многочисленные истории от путешественников о таких как они в каждой стране. И сейчас я знаю, что должен противостоять им, не с помощью клинка или армии, но с помощью веры, веры в то, что я следую правильным путем гармонии.
И милостью богов, я не одинок в этом. С тех пор, как Бруенор обрел свой трон, люди из ближайших окрестностей обрели надежду. Он пообещал, что сокровища Митрилового Зала будут служить на благо всему региону. Кэтти-бри предана своим принципам не меньше чем я, и Вулфгар показал народу варваров лучший путь дружбы и гармонии.