«В чем дело?» – спросил Бруенор, заметив ее тревогу. Он повернулся к Вулфгару и увидел, что тот тоже чувствовал себя не в своей тарелке.
«Необработанные туннели», – произнес дварф, наконец, поняв причину столь странного поведения Кэтти-бри. «Тебе ведь раньше не часто приходилось бывать в необжитых районах». Он опустил узловатую руку на плечо своей любимой дочки и почувствовал под пальцами холодные капельки пота.
«Ты привыкнешь», – пообещал дварф. «Просто помни, что Дриззт там внизу один и нуждается в нашей помощи. Сосредоточься на этой мысли и скоро ты забудешь о камне, нависшем над головой».
Кэтти-бри кивнула, сделала глубокий вдох, и решительно смахнула пот со лба. Бруенор отправился вперед, сказав, что пойдет, проверит, как там идут дела у берсерка.
«Дриззт нуждается в нас», – сказал Вулфгар Кэтти-бри, едва дварф оставил их наедине.
Кэтти-бри обернулась, удивленная необычными нотками, прозвучавшими в его голосе. Впервые за долгое время Вулфгар разговаривал с ней без малейшего намека на снисхождение или ярость.
Вулфгар подошел к ней и опустил руку на спину, предлагая двигаться вперед. Она приняла его неторопливый шаг, вглядываясь в его прекрасное лицо, пытаясь разобраться в тех явных муках, которые терзали его черты.
«Когда все закончится, нам нужно будет многое сказать друг другу», – едва слышно произнес он.
Кэтти-бри остановилась, с подозрением оглядывая его – и это казалось, ранило варвара лишь еще сильнее.
«Я должен за многое извиниться», – попытался объяснить варвар, – «перед Дриззтом, Бруенором, но в основном перед тобой. За то, что позволил Регису – Артемису Энтрери – так легко обвести себя вокруг пальца!» Внутреннее волнение Вулфгара тотчас пропало, когда он увидел решительный взгляд голубых глаз Кэтти-бри.
«В том, что произошло в течении последних нескольких недель, безусловно виноват убийца и его магический кулон», – согласилась девушка, – «но я боюсь, что проблемы начались задолго до появления Энтрери. И, прежде всего, ты должен сознаться в этом самому себе».
Вулфгар отвел взгляд, обдумывая ее слова, затем согласно кивнул. «Мы все обсудим», – пообещал он.
«После того, как вернемся домой с дроу», – произнесла Кэтти-бри.
И вновь варвар кивнул.
«И не забывай о своем месте», – напомнила ему Кэтти-бри. «Ты должен быть равноправным членом отряда, а не моим личным телохранителем».
«И ты не забывай о своем», – согласился Вулфгар, и его улыбка растопила лед в сердце Кэтти-бри, напомнив ей о том мальчишеском задоре, который поначалу и привлек ее внимание к Вулфгару.
Варвар вновь кивнул и, продолжая улыбаться, двинулся вперед. Кэтти-бри теперь шла не позади него, а рядом.
«Все это тебе дал я», – подстрекал Энтрери, медленно продвигаясь по направлению к своему противнику. Его мерцающий меч и изукрашенный драгоценными камнями кинжал были разведены в стороны, словно он вел экскурсию по какой-нибудь обширной сокровищнице. «Именно благодаря мне, ты вновь обрел надежду, ты можешь идти по этим темным туннелям с верой в то, что когда-нибудь вновь сможешь увидеть дневной свет». Дриззт, решительно стиснув челюсти, с зажатыми в руках скимитарами, не удостоил его ответом. «Разве ты не признателен мне за это?»
«Прошу тебя, прикончи его», – услышал Дриззт слабый стон Региса, возможно наиболее жалкую из всех когда-либо слышанных им просьб. Он посмотрел на дрожащего, перепуганного халфлинга, отчаянно кусающего губы. Только сейчас Дриззт понял, какие должно быть ужасы довелось пережить Регису от рук Энтрери.
Он вновь перевел взгляд на приближающегося убийцу; Твинкл вспыхнул гневным сиянием.
«Теперь ты готов сражаться», – отметил Энтрери. На его лице засияла одна из его зловещих ухмылок. «И, надеюсь, готов умереть?»
Одним движением Дриззт откинул плащ на спину и молниеносно бросился вперед, поскольку ему совсем не хотелось сражаться с Энтрери неподалеку от Региса. Чего доброго Энтрери мог запросто метнуть кинжал в халфлинга лишь ради того, чтобы очередной раз поиздеваться над Дриззтом, усилить его ярость.
Рука убийцы дернулась, словно он собирался сделать бросок, и Дриззт инстинктивно пригнулся, переводя клинки в защитный блок. Однако Энтрери не выпустил кинжал, и его широкая улыбка поведала о том, что он этого делать и не собирался.