После опала и затихла, хрипло и часто дыша. Рик стер с губ ее влагу и навис сверху, больше не желая оттягивать мгновение, которого он ждал. Возбужденный член натянул ткань штанов, требуя освободить его из тесного плена, причинявшего боль. Ладошка Фиалки, скользнула по бугру, так ясно показывавшему желания мужчины, сжала его через ткань, и улыбнулась, уподобившись сытой кошке, когда Рик застонал, отвечая на ее прикосновение.
Она потянулась, развязывая завязки и спуская мужские штаны. После обхватила пальчиками налитой ствол, провела ласкающим движением от головки до основания, а затем направила в себя, позволяя Рику толкнуться внутрь своего тела. Ее лоно оказалось узким, и вскрик женщины заставил лорда настороженно остановиться. Она поморщилась, словно это было ее первое проникновение, но надавила ладонями на упругие мужские ягодицы, принуждая продолжить начатое. И он заполнил ее собой. Снова замер, наслаждаясь тем, насколько тесно обхватили его член горячие влажные стенки влагалища, а после начал свое плавное скольжение внутри тела Фиалки.
Их губы вновь встретились, и поцелуй, соединивший уста мужчины и женщины был далек от невинных касаний, которыми они обменивались еще недавно. Язык Рика протиснулся в рот Фиалки, и она приняла его, лаская своим языком. Движение мужских бедер стали резче. Он вколачивался в глубину женского тела, продолжая неистово целовать, прикусывая губы. Ловил ее вскрики, впитывая кожей ответный огонь ее желания. Их тела сплетались в лунных лучах, не нарушая гармонии ночного луга.
— Рик! — выкрикнула Фиалка, впиваясь ногтями ему в ягодицы, когда вторая волна удовольствия выгнуло тело в новом ослепительном оргазме.
— Невероятная, — простонал он, содрогаясь всем телом, когда сорвался вслед за ней.
И когда тяжелое дыхание немного выровнялось, поцеловал женщину уже нежно, без напора. Она обняла его, прижалась всем телом, не спеша разорвать объятья. А когда Рик лег рядом, укладывая женскую головку себе на плечо, его взгляд скользнул вниз, и мужчина потрясенно произнес:
— Ты девственница. Но ты однажды обмолвилась, что была замужем!
Она нахмурилась, рассматривая кровавые следы на своих бедрах, затем отмахнулась и вернулась на плечо лорда.
— Ты был слишком неистов, возможно, это последствия твоего напора, — сказала она беспечно. — Пройдет.
— Тебе больно? — с тревогой спросил Риктор.
— Нет, — Фиала накрыла его рот ладонью. — Помолчи, аниторн. Мне слишком хорошо, чтобы разговаривать.
Мужчина накрыл ее руку своей ладонью, поцеловал и опустил себе на грудь. Еще одна странность его Фиалки… Его? И Рик со всей очевидностью понял, что уже не хочет расставаться с ней, не хочет оставлять в лесу. Жизнь с ней была такой естественной, словно они провели под одной крышей не один день.
— Если я попрошу тебя уйти со мной в Бриллант, что ты ответишь? — спросил он, глядя в небо.
— Я скажу, что не люблю города, — ответила женщина.
— А если я скажу, что неравнодушен к тебе?
Она подняла на него взгляд и усмехнулась:
— Я отвечу, что ты вскоре забудешь обо мне. Вокруг тебя слишком много блистательных женщин, чтобы помнить про лесную затворницу.
— Про тебя не забудешь, — улыбнулся Рик. — Другой такой нет.
Они замолчали. Мужчина подыскивал нужные слова, чтобы уговорить ее. От мыслей о расставании становилось тяжело, и это было удивительно. Ведь вроде и прожили бок о бок всего несколько дней, больше обмениваясь колкими выпадами, чем разговаривая, а казалось, что уже целую вечность рядом. Это было странное и незнакомое чувство, от которого туманился разум. Оно пьянило, кружило голову, горячило кровь, и лорд-аниторн с удивлением понял, что влюбился.
— Что ты можешь мне дать? — неожиданно заговорила Фиалка. — Свое ложе? Быть наложницей я не хочу, а большего предложить ты не в силах, мы оба это знаем. А когда в твоем замке появится какая-нибудь леди, которую ты назовешь женой, я, скорей, вырву тебе сердце, чем отдам другой женщине. Я не смогу делить своего мужчину, довольствуясь ролью любовницы. Нет, аниторн, я останусь в своем лесу и буду вспоминать о тебе. А может и забуду, когда кто-нибудь снова выпадет на меня из перехода.
Ее шутка не развеселила. Напротив, вызвала острое раздражение. Даже представить, что кто-то еще будет жить в маленьком домике, смотреть на его хозяйку и, возможно, кому-то другому она откроет свои объятья, было не просто тяжело, сама мысль оказалась невыносимой. Лорд недовольно заворочался, но ответить ему было нечего.