— Боги прощают заблудших, коли вину их можно простить, — голос жреца не дрогнул, но злость Рик уловил и усмехнулся, но усмешку по-прежнему скрывали пряди его собственных волос.
— Взываю к милости Огненных Богов, — повторил лорд, и жрец картинно взмахнул рукой.
Тут же широкие ворота обители открылись. Народ ахнул, глядя на голубоватое очищающее Пламя, ревущее в огромной чаше. Риктор стиснул зубы и направился к Огню, сжав склянку Дальгарда с такой силой, что казалось, она сейчас треснет. Уже перед чашей, Илейни шумно выдохнул, тряхнул волосами, отбрасывая их на спину, мгновение колебался, после закрыл глаза и переступил край чаши, шагнув в Огонь.
Холодные языки пламени лизнули лицо аниторна. Рик открыл глаза, удивленно глядя сквозь голубоватую пляшущую пелену на темные стены обители и застывших вокруг чаши жрецов. Выдохнув с облегчением, мужчина сделал второй шаг. Огонь стал теплей, в голубом пламени появились вкрапления рыжих искр, вытягивавшихся в высоту, превращаясь в яркие росчерки.
Лорд сделал третий шаг из десяти, такова была величина чаши. Огонь ему казался даже ласковым. Лепестки пламени почти нежно гладили кожу и волосы Риктора. Внутри Огня не было слышно его пугающего рева, как вне чаши, только тихое шипение, да запах ткани рубахи, постепенно обращавшейся в пепел, осыпавшейся серыми хлопьями с каждым новым шагом.
На пятом шагу Огонь стал горячей, но все еще не обжигал. И все же Рик нахмурился, потому что рыжие искры начали краснеть, все больше меняя голубое холодное пламя. Он обернулся и негромко вскрикнул, когда лицо опалило жаром. Еще шаг, и аниторн понял, что находится в ловушке. Огонь стремительно изменялся, наполняясь яростью стихии, словно Огненные разгневались на своего сына, и Илейни уже не сомневался, что именно это сейчас и говорит старший жрец, поясняя изменения пламени.
Жар стал практически нестерпимым, волосы затрещали, готовые вот-вот вспыхнуть, остатки одежды уже не опадали пеплом, ткань начала дымится. Первые ожоги уже уродовали обнаженную кожу. Аниторн тихо рыкнул. Страха и паники не было, они растворились в тепле матушкиной заботливой души, окутавшем Риктора. Он с силой бросил себе под ноги склянку Дальгарда, и та треснула, выпуская наружу свое содержимое.
Рев пламени вдруг перешел в шипение, и алые языки порыжели и вновь стали синими. Холодные языки, будто извиняясь, лизнули обожженную кожу, и ласково пробежались по телу, пожрав последние куски ткани, еще державшиеся на плечах. Аниторн сделал несколько последних шагов и вышел из Огня с гордо поднятой головой. Каяться ему было уже не в чем, Боги покарали и простили. Это видела тысяча свидетелей, стоявшая перед воротами обители.
Насмешливо изломив бровь, Рик посмотрел на жреца, державшего в руках харас. Тот смял в пальцах ткань, не зная, что ему делать, но быстро очнулся, и лицо служителя Огненных Богов снова стало невозмутимым. Он накинул харас на плечи Риктора и отошел в сторону. Лорду хотелось расхохотаться в лицо старшему жрецу, мрачно взиравшему на выжившую жертву, но Илейни подавил и этот порыв. Он вышел из ворот обители, и старший жрец провозгласил:
— Огненные Покровители простили лорда-аниторна и вновь приняли его под свою защиту. Риктор Илейни возродился и очищен от скверны.
— Какой неожиданный исход, не так ли, жрец? — едва слышно спросил Рик, не скрывая насмешки.
— Я узнаю, как ты это сделал, лорд, — так же тихо ответил служитель.
— А я узнаю, по чьему наущению, ты хотел меня сжечь заживо, — не остался в долгу аниторн и выкрикнул: — Хвала Огненным Богам! Они милостивы и справедливы!
— Хвала Огненным! — подхватил народ, и лорд Илейни покинул обитель с единственным желанием — вырвать сердце неведомому врагу.
По, так и не затянувшемуся людьми проходу, прогарцевал белоснежный жеребец государя. Король удерживал в поводу второго коня, черного, как уголь, без единого светлого пятнышка. Черный жеребец был покрыт попоной голубого цвета с золотом — цвета рода Илейни. Остановившись перед аниторном, Его Величество кинул ему поводья второго коня.
Лорд Илейни хмыкнул и указал взглядом на свой наряд. Харас плотно обернул его тело, скрыв наготу, но для поездке на лошади требовалось что-то более надежное. Однако король смотрел не на покров, а на лицо Риктора, покрытое ожогами.
— Мага, — коротко велел он и мазнул взглядом по старшему жрецу, склонившего голову в приветственном поклоне.
Вскоре венценосец и лорд уже входили в открытый переход. Его Величество так и въехал на своем белоснежном Буране, Рик вошел, ведя черного жеребца в поводу. Они вышли у ворот дворца. Стражи склонились, но их любопытные взгляды все-таки прошлись по аниторну, отмечая ожоги там, где была обнажена кожа, отметили подпаленные волосы и с изумлением переглянулись.